Я несколько раз упомянул здесь Чернобыль… Тяжело о нем думать, еще труднее говорить, и с годами как-то не легче. Когда я услышал о том, что на Чернобыльской АЭС произошла неприятность, я не был вхож в кабинеты, куда стекалась самая полная и достоверная информация. Как обычный советский человек, я был, однако, твердо уверен в двух вещах: во-первых, нам не скажут всей правды, во-вторых, преуменьшат вред и ущерб. Это для меня само собою разумелось. Сейчас я смотрю на дело чуть-чуть иначе, объективнее, как мне кажется. Конечно, советская власть на то и была советская, чтобы врать всегда и обо всем — как по необходимости, так и без всякой необходимости. Но сегодня я знаю, что правительство любой страны инстинктивно не любит огорчать население плохими новостями, мысль о спокойствии, стабильности — главная мысль, с которой встает и ложится руководитель и самого демократического государства, и не «самого». Если власть будет лишена этого инстинкта, тогда чем она будет отличаться от общественности, от печати, которая на то и существует, чтобы выведывать всю правду о происходящем в стране и бить тревогу, неизменно преувеличивая опасности?
Вот почему многие из политиков, на которых лежит конкретная государственная ответственность, часто предпочитают отделываться общими словами или говорить то, что говорят все, что не вызывает споров. Лучше пусть тебя осудят за скучную речь, за бессодержательные высказывания, за банальности, чем твое неосторожное слово вызовет нежелательные последствия. Всякому руководителю подчас приходится лавировать между правдой, здравым смыслом, личным мнением, интересами дела с одной стороны и предрассудками, ожиданиями, настроениями публики — с другой. Интересы и понятия управляющих и управляемых, власти и общества не всегда совпадают. Между ними идет постоянная борьба, «перетягивание каната». Постепенно выработались способы, позволяющие соблюдать равновесие, ограничивать, пресекать уклончивость одних и злонамеренную дотошность других. Я говорю о демократических законах, правилах, процедурах и обычаях, которые вынуждают управляющих всегда считаться с правом управляемых знать, как обстоят дела в стране.
За годы руководящей работы, особенно на посту президента, я привык, что люди думают: раз ты большой начальник, то ты обязательно знаешь об интересующем их вопросе что-то особенное, что-то такое, чего не знает никто, что-то очень страшное (не очень страшного ведь не скрывают). К аварии на Чернобыльской АЭС это относится в первую очередь. Об этой аварии и ее разнообразных последствиях говорить все еще исключительно трудно и рискованно, особенно политику, государственному деятелю, занимающему высокий пост. Слишком много людей, которые ждут того, что им хочется слышать, а слышать подавляющему большинству хочется в данном случае только плохое. Ответственное лицо, не пытающееся сгущать краски, а тем более решившее сообщить что-то утешительное, сразу оказывается под подозрением.
Так вот, сразу скажу: в отношении Чернобыльской аварии я разделяю то мнение, что самого важного, самого интересного и страшного не узнает никто и никогда, потому что узнать это невозможно в принципе. Ведь самое важное, интересное и страшное вот что: как люди могли одновременно совершить столько невероятных, невообразимых ошибок, таких чудовищных глупостей, которые просто не могли прийти в головы людям (тоже людям, таким же людям!), которые конструировали реактор и проектировали станцию?! И это самый главный научно-технический урок Чернобыля, а может быть и не только научно-технический, а философский — философский, но имеющий практическое значение: в таких делах надо предусматривать невероятное. От человека можно ожидать всего. Надо допускать, что люди могут вести себя, как вдрызг пьяные, будучи при этом трезвыми, как сумасшедшие, будучи при этом вменяемыми, как злоумышленники-самоубийцы, никому не желая при этом погибели и не собираясь гибнуть. Мы привыкли, что конструктор автомобиля не может и не должен предусматривать, что кто-то решит использовать это изделие в качестве парашюта, а отныне будем знать, что есть такие изделия, конструируя которые нужно иметь в виду и что-то подобное.
