Производители подпольной водки из тени, конечно, не выйдут, они просто закроют свое производство. Не выйдут из тени «обнали-чиватели» и другие продавцы криминальных услуг. Всех их со временем додавят наши правоохранительные органы. Я уверен, что «дете-низация» (как выразился кто-то) нашей экономики должна стать одной из основных задач украинского государства. Дополнительным призом для нас станет прирост экономических показателей: ведь выйдут наружу ускользающие ныне от статистики тонны, кубометры и гекалитры.
Вот сообщение с ленты новостей от 10 июля 2001 года: «В нынешней уборочной в Украине участвуют необычные комбайны — внешне они очень похожи на новенькие машины “Ростсельмаша”. Однако их подпольно собирают на небольших украинских заводиках из комплектующих, закупаемых преимущественно в Ростове-на-Дону Подпольные “Доны” в степях Украины появились с легкой руки мелких коммерсантов, которые прежде занимались поставкой запчастей для ремонта сельхозтехники. В какой-то момент выяснилось, что практичнее и выгоднее собирать из новых запчастей новые же комбайны, нежели латать старые, которые все равно очень скоро снова выходят из строя».
Я привел это сообщение не потому, что призываю порадоваться прибавке украинского парка комбайнов. Дела такого рода ведут к фактическому срыву нашего нормального сотрудничества с «Ростсельмашем» и поощряют появление новых криминальных цепочек. Однако на подпольную деятельность людей толкает не только алчность, но и наши неповоротливые законы. Крестьянину неважно, лицензионный комбайн или нет. Ему важно, чтобы комбайн работал в поле уже сегодня, и чтобы он мог этот комбайн оплатить. Мы имеем дело с системной задачей, решить которую будет непросто.
Я не без удивления в свое время узнал, что в послевоенной Западной Германии — Германии, которая для многих из нас просто синоним соблюдения законов, тоже процветала теневая экономика и «черный нал». Это было изжито постепенно, через подъем экономики и тщательное совершенствование правил ведения бизнеса. Теперь в Германии любой договор, контракт немедленно регистрируется — не помню где, ну, скажем, в Коммерческой палате — и ему присваивается код. До этого момента сделка недействительна. Контракт без кода Коммерческой палаты не является основанием для каких-либо действий — по нему не принимаются платежные поручения, не являются законными путевые листы и так далее. Сделано это для того, чтобы невозможно было заключить липовый договор, произвести какие-то действия — перевозки, поставку грузов и т. д., после чего обе стороны могли бы порвать каждая свой экземпляр или переписать его по-другому, и все шито-крыто. Регистрация не разрешительная, чтобы не создавать кормушку, а чисто уведомительная. Но строго обязательная. По государственной компьютерной сети можно проверить всю судьбу контракта, что обеспечивает полную прозрачность бизнеса. По-моему, это очень разумно.
Нам бы крайне помог опыт Польши, Венгрии, Словакии, Чехии. Все они имели и имеют дело с теми же проблемами коррупции и теневой экономики, что и мы, но справляются с ними явно успешнее. Наши антитеневики должны радикально расширить совместные действия с коллегами из России. Тем более, что их противники по обе стороны границы налаживают связи без малейших бюрократических проволочек.
Кстати о России. Для меня совершенно очевидно, что теневая экономика развита там гораздо больше, чем в Украине. Я делаю такой вывод на основании очень простого наблюдения. Для меня, как инженера, самый красноречивый экономический показатель — это производство и потребление электроэнергии. К тому же, данный показатель, как уверяют статистики, труднее всего фальсифицировать. Так вот, в 1990 году в РСФСР было выработано 1082 млрд киловатт-часов электроэнергии, а в УССР — 298 млрд. Обе цифры — максимальные в истории России и Украины. В 2000 году в России произведено 876 млрд киловатт-часов, то есть 81 % от показателя 1990 года. В Украине — порядка 165–170 млрд киловатт-часов, или 55–57 % от показателя 1990 года. Нет сомнений, что рост или падение энергопотребления соответствуют росту или падению ВВП (как учтенного, так и — что особенно важно — неучтенного).
