Весной 1653 года в Стамбул отправилось посольство Хмельницкого, которое подтвердило протекторат Турции над казаками. В ответ султан отправил к гетману своих послов, которые заверили, что десятитысячный отряд турок будет защищать новых подданных падишаха. В обмен Хмельницкий должен был передать под султанское управление крепость Каменец-Подольский, ежегодно выплачивать в качестве дани 10 тысяч золотых и 10 тысяч быков. Также гетман и старшина должны были принести присягу и, в случае необходимости, участвовать в походах султана. Однако собравшиеся в городе Тарнополь на Раду казацкие старшины решили отклонить турецкие предложения и не идти в подданство султана92. Против подчинения Турции было два серьезных возражения. Во-первых, после татарских набегов простой народ мусульман ненавидел. А во-вторых, в 1648 году в результате заговора был убит султан Ибрагим и на его престол возведен шестилетний ребенок Мехмед, от имени которого правили временщики. В стране началась анархия и смута, и туркам из-за внутренних противоречий стало не до экспансии на север. Вдобавок, османские силы в это время вели тяжелую борьбу с Венецией на западе и Ираном на востоке. Открыть еще один фронт против Польши они сейчас не могли. Зато турки немедленно потребуют пресечь казачьи набеги на исламские земли, что сделать практически невозможно без большой крови и подавления Запорожской Сечи.
Оставалась Москва. Она, конечно, была слабее Османской империи, плюс царь вовсе не горел желанием присоединять к своим владениям проблемную Малороссию. Недаром русское правительство очень уклончиво отвечало на все заигрывания гетмана. Кремль помогал единоверцам оружием и продовольствием, но ввязываться в открытую войну с Речью Посполитой вовсе не собирался.
Однако переход Запорожского войска под власть царя теоретически мог быть совершен, и Хмельницкий принялся настойчиво обрабатывать московских бояр и высшее духовенство, чтобы те повлияли на своего государя.
Хотя обмен посольствами и вялые переговоры продолжались до самой смерти Богдана.
Принятие московского подданства для Хмельницкого было выгодно по следующим причинам. Во-первых, основная тяжесть борьбы с поляками перекладывалась на плечи царской армии. Во-вторых, Москва очень лояльно относилась к местным элитам всех входивших в русское государство народов, а следовательно, казацкая старшина могла рассчитывать на сохранение своего привилегированного положения и вхождение в правящий класс. Кроме того, у пережившего Смутное время Московского царства было достаточно собственных неосвоенных земель, но мало людей, следовательно, можно было не бояться потока дворян, которые бы переселялись в Малороссию, как это делали польские шляхтичи. Общее происхождение жителей Малороссии и Московского царства, один язык и единая вера облегчали взаимопонимание и возможное объединение. Правда, была одна проблема: Кремль вовсе не спешил обрадоваться и распахнуть свои объятия Хмельницкому.
***
Усиление польского давления на жителей южной и Западной Руси задолго до Хмельницкого приводило их к мысли о желательности перехода под скипетр московского царя. О принятии Малороссии в состав Московского государства в 1622 году просили царя Михаила Феодоровича епископы Исайя Пе- ремышльский и Исаакий Луцкий. В 1625 году о том же просил царя киевский митрополит Иов Борецкий. Однако все просьбы получали отказ. Еще не оправившаяся от разрушений Смутного времени Москва не хотела войны с Польшей. К тому же слишком сильны были воспоминания о зверствах казаков Сагайдачного, напрочь отбивавшие желание помогать запорожцам.
К началу восстания Хмельницкого у Московского государства был союз с Польшей против Турции и Крыма. Естественно, разрывать его ради казаков никто не хотел. К тому же бояре видели, что сами казаки в отношениях с Москвой очень лукавы.
Начиная восстание, Хмельницкий просил помощи и обещался стать подданным царя. Но после первых успехов тон гетмана изменился. После Зборовского договора 1649 году, будучи на подпитии, гетман заявил прибывшим уточнить границы между Запорожским войском и царством московским послам: «Что вы мне все про дубье и про пасеки толкуете? Вот я пойду, изломаю Москву и все Московское государство; да и тот, кто у вас на Москве сидит, от меня не отсидится: зачем не дал он нам помощи на поляков ратными людьми?». В тон гетману высказывались и простые казаки, обещавшие, что скоро в союзе с крымским ханом они пойдут войной против Москвы.
Успехи 1648-49 годов явно вызвали звездную болезнь у гетмана и старшины, будущее казалось им розовым, и помощь Москвы была не нужна. Можно было и похамить тем, чьей помощи так недавно просили. После Берестечка у гетмана наступило отрезвление, и он снова стал проситься в подданство к царю. Однако тот помнил похвальбу казаков и их послов встречал без лишних восторгов. Начинать войну с поляками Алексей Михайлович не решался, хотя потихоньку помогал восставшим оружием и продовольствием, а русские послы в Варшаве пытались убедить короля соблюдать Зборовский договор.
