У круглосуточного магазина, куда я зашел за сигаретами и денег на телефон кинуть, тормозит белый джип. Из него выходят симпатичная брюнетка, мужчина в костюме и при галстуке, в руках автомат. Нет, ну местные ополченцы — дело привычное, но вот такой менеджер, изучающий с автоматом сыры, пока его подруга выбирала йогурты на утро, — впечатлило.
Охрана тревожно переговаривалась.
В единственном, кажется, круглосуточном кабаке Донецка после выборов что-то вроде недели моды. Дамы в районе 35 в нарядах, легко снимаемых, изучают контингент. Популярностью пользуются командиры — с деньгами тут точно все будет хорошо. Те, кому с командирами не повезло, грустно тянут шампанское за столиком в ожидании хоть какой-нибудь участи на ночь.
В окружении охраны приходит постоянный посетитель, кандидат Кофман, на выборах, если верить exit-poll, он взял второе место с небольшим отрывом от третьего и, по слухам, владеет именным пистолетом, где на рукоятке так и выбито «Товарищу Кофману».
Охрана тут уже давно тревожно не переговаривается.
И это мы еще до ресторана «Синоптики» не доехали — вот там, говорят, настоящее веселье.
— Пиздишь, так пизди уверенно, — любил говорить Сергей Арнольдович Микулик, редактор отдела спорта журнала Нью Таймс, когда мы с ним там работали.
Каждый раз когда один спецкор «Комсомолки» начинает геройствовать в интернете и обличать всех остальных коллег в трусости, я вспоминаю ноябрьский день выборов в ДНР. Первый брифинг глава тамошнего ЦИКа Лягин решил давать в 7 утра, а журналистов по такому случаю позвали в ЦИК чуть ли не к шести.
В ожидании мероприятия по залу прохаживался Александр Коц, его коллега Дмитрий Стешин лежал на полу и готовился снимать господина Лягина на камеру. Я оккупировал один из диванчиков и открыл твиттер.
«Наши вышли к предместьям Мариуполя, линия фронта сдвинулась. Город виден. Гарнизона там практически нет», — написал в этот момент Дмитрий Стешин, собрав почти 500 ретвитов и воодушевив патриотическую общественность.
Я огляделся вокруг. Мариуполя было не видно, Дмитрий Стешин продолжал лежать на полу здания в центре Донецка, линия фронта в моей голове сдвинулась, я вспомнил Сергея Арнольдовича.
Что-то вчера подсказало мне, что выезжать надо пораньше, хотя последнее время блокпосты пролетали за несколько минут.
— Документы в порядке?
— Конечно!
— Ну и катитесь себе без вопросов.
А тут сначала под Ясиноватой попался излишне бдительный «Восток».
— Что в багажнике? Бронежилеты везем? Понятно все с вами, парни, выходим из машины, встаем к стенке, ждем расстрела.
Через полчаса на украинский блокпост уже заезжаем.
— Если бы к нам Лайфньюс попал, сразу в расход бы пустили, а вам только колено прострелить можем.
Ну, ок, война 8 месяцев идет, к милому армейскому юмору все привычные. Я вообще думаю, что если бы журналисты были персонажами из компьютерной игры с неограниченным количеством жизней, а каждое пожелание нас расстрелять реализовывалось, то к новому году можно было бы организовать общество веселых ситечек.
У погранцов вопросов не возникло, а вот дежурный от СБУ решил, что попались крупные диверсанты. Тут еще японец одновременно приехал. Короче, все сошлось. Вызвали высокое начальство, которое поехало к нам на блокпост аж из Краматорска. Два часа ждали, пока доедет, еще час, пока проверит. С экспрессом Константиновка — Киев я уже мысленно попрощался и прикидывал шансы попасть на поезд Константиновка— Москва, который уходить должен был еще через час. Но тут наконец служба безпеки пришла к выводу, что ехали из Краматорска они зря, с диверсантами сегодня не получится, и вместо подвала предложили коридор до вокзала, чтобы оставшиеся блокпосты не убили окончательно надежду попасть на нужный поезд.
Через 6 часов доехали до Киева. На перроне девушки встречают возвращающихся с фронта бойцов батальона «Донбасс», в подземном переходе требуют не паспорт, а купить цветов, в баре гостиничном ни одного вооруженного человека, на улице «Хобыта» рекламируют.
Пришел в вареничную, все, что еще днем происходило, кажется каким-то сном про другую жизнь.
Киевский юмор
— Налейте пива нашему московскому гостю, — кричит коллега Ваня на бар.
— Москалям не наливаем, — отвечают ему.
— Да он только из Донецка вернулся, сепарам помогал!
— Ну тогда другое дело, наливаем!
