Теперь он показался ему совсем невкусным, напротив, даже противным. Как можно было бросить такую женщину? – подумал он. И ноги у неё тоже потрясающие, и глаза классные. А волосы, интересно, крашенные или натуральные? Спросить, естественно, он постеснялся. Я бы в неё точно влюбился, если бы у меня не было Ирки, ей богу! Она же со своей стороны, чувствуя, что он подспудно ею интересуется, то и дело выдавала ему маленькие авансы, заставляя реветь в нём все клаксоны и медные трубы. Однако, наученный опытом общения с женщинами, он держал себя в руках, да и вообще – Костя в душе был романтиком и любил длинные, чувственные вступления, а не галопам по Европам. К его чести надо отметить, что многие женщины его не понимали. Он их ставил в тупик сдержанностью и отсутствием знаков внимания. Не любил он скоропалительные романы. Было ли его слабостью или силой – он не знал.
В этот момент Сашка Тулупов произнёс с паническим нотками в голосе:
– Снова они!..
Костя так быстро оглянулся, что почувствовал, как у него скрипнули шейные позвонки: со стороны биологического факультета вышагивали четверо: один впереди, трое за ним. Двигались они, выставив перед собой животы – толстые, упитанные, словно налитые жиром. Оружия не было видно, но похоже, что оно было спрятано под одеждой. Костя потянулся и взял с сидения в салоне «глок». Перед операцией он снял куртку, а пистолет положил рядом, потому что он ему мешал.
– Давай, я выстрелю по ним из подствольника? – азартно предложил Сашка.
– Не надо, ковбой, чёрт его знает, кто это такие, – сказал Костя. – Не маячь передо мной, стань в трех шагах сбоку. Говорить буду я. А ты, Завета, уйди за машину.
– Почему?.. – удивилась она, и вскинула на него чёрные-пречёрные глаза.
У Кости что-то внутри оборвалось, он заставил себя произнести как можно жёстче:
– Зайди!
– Эй, кто вы такие?! – спросил человек, который шёл впереди. – «Ракетчики»? Самолёты сбиваете?!
На бритой голове у него был длинный «оселедец». Он размахивал руками так, словно рубил ими воздух. И вообще, выглядел очень самоуверенно. Для себя Костя назвал его «главным». Был он старше остальных и говорил громко, но за этой уверенностью крылась нервозность. А это было плохо, очень плохо. Костя предпочитал иметь дело со спокойными людьми.
– Мы из телевидения, – ответил Костя, демонстративно держа пистолет в руках.
Никелированный «глок» блестел на солнце, как дорогой протез. Он настолько удобно лежал в ладони, что, казалось, была её продолжением. Костя видел в Боснии, что делает с человеком пуля девятого калибра, выпущенная в упор. Однажды на его глазах патрульный офицер-албанец выстрелил в серба, стоящего перед ним. Без видимого повода. Они разговаривали на перекрестке. Костя готовил репортаж с противной стороной. Договоренность, которую Костя добивался три недели, стоила ему ведро пота и неимоверного терпения. Серб привёл и познакомил его с офицером. А офицер взял и выстрелил тому в живот. Пуля разворотила ему все внутренности. Через две минуты он умер на руках Кости от кровопотери. Албанец, естественно, испарился, словно его и ни бывало. Потом Косте как бы невзначай шепнули, что его долго выслеживали и наконец подстрелили люди из отряда Аса. Но стоны умирающего, кровь на руках и одежде, а главное – глаза серба, Костя так и не мог забыть, они часто являлись ему в минуты одиночества.
– А почему вооружены?
– Потому! – грубо ответил Костя.
Он не любил, когда его воспринимали слишком молодым, к тому же ему не понравилось, что один из них стал заходить за машину.
– Стой, где стоишь! – Костя качнул стволом в его направлении.
Главный тотчас жестом остановил подчиненного. Однако Костю больше волновали не они, а двое других, которые стояли за главным. Он не видел, что они делают. Надеюсь, подумал Костя, Сашка не сплохует.
– Так всё-таки, – спросил главный, – почему с оружием? Что у вас в машине, «иглы»? Вы стреляете по самолётам?! А ну предъявите документы!
– А кто вы такие?
– Кто мы такие?! – переспросил главный на тон выше. – Я сейчас покажу, кто мы такие! – и потянулся к внутреннему карману куртки.
Это фраза могла быть сигналом для нападения. Двое других тоже дёрнулись. Предчувствуя, что сейчас произойдет самое нехорошее, Костя сделал шаг вбок и выстрелил, но не в командира, а в того, который снова попытался нырнуть за машину, и, переводя ствол по направлению к главному, услышал, как одновременно с АК-74М ударил пулемет ПМК. Не успел Костя выстрелить ещё раз, как всё было кончено. Трое лежали на асфальте, держа руки на затылке, кроме четвертого, который, схватившись за бедро, корчился от боли. Из-за фургона с пулеметом в руках показался Игорь. Он держал дымящийся ПКМ одной рукой и орал, как сумасшедший:
– Лежать, суки! Лежать!
Из-за его плеча, любопытствуя, выглядывала Завета. Глаза её блестели от возбуждения. На этот раз Игорь выручил всех, с облегчением подумал Костя.
– Чего ты с ними церемонишься?! – напал на него Игорь. – Бей прямо в лоб!
– Вам это так просто не пройдет! – прошипел главный.