На пересечении с проспектом Мира, как раз там, где с одной стороны находилась кафешка «Украинские стравы[35]», а по диагонали от него – «Царь-пушка», им казалось, что опасность миновала и можно вздохнуть с облегчением, но в этот момент их нагнал чёрный «джип-чероки» и с пронзительным визгом перегородил дорогу.
– Чёрт!.. – выругался Костя.
Его заслуга состояла в том, что он не заглушил двигатель и что «газель» стала боков по отношению к «джипу», а это давало некоторое преимущество в плане обзора. Видно, те, кто сидели в «джипе» были очень уверены в себе.
Все застыли, как парализованные, в ожидании развития событий. За тонированными стеклами ничего не было видно. Однако как только передняя дверца со стороны пассажира с щелчком приоткрылась, Игорь ударом ноги распахнул боковую дверь и высунул ствол ПКМ, клацнув при этом затвором. Сашка судорожно дернулся со своим АК-74М. Но Игорь зло и резко произнёс:
– Сиди, не рыпайся!
Костя бросил взгляд на зеркало заднего обзора: Завета, кусая губы, забилась за ящик в углу, Игорь, сидел, упершись ногами в стенки салона, и у него было хищное лица с нехорошим оскалом, как у хищного зверя. Сейчас он их всех убьёт, на фиг, понял Костя.
Дверь «джипа» всё-таки открылась, и из-за неё появился тот, кого он ожидал увидеть меньше всего – начальник следственного отдела Каюров, который участвовал в допросах, когда Костя сидел в сизо Севастополя.
– О! – воскликнул Каюров, но из-за капота не вышел, заметив Игоря с пулеметом. – Старые знакомые! А я думаю, кто здесь партизанит?! Чувствуете себя здесь, как в Крыму?
– Вы здесь тоже сидите, как на вулкане! – ответил Костя, приоткрыв дверцу. – Похоже, ваша власть кончилась.
– Ну, это мы ещё посмотрим, – заметил Каюров. – А пока надо ответить за нападение на государственное учреждение.
Каюров был толстым, лысым, короткопалым якутом, с круглой, как блин, лицом держиморды. Он между делом любил пошутить насчёт моря, побега и пули в затылок, был ярким представителем этномутантов, которые быстренько приспособились к фашиствующей власти и плохо говорили даже на украинском суржике. В основном его интересовала идея ассимиляция русских, как к этому относятся в России и насколько далеко можно зайти в этом вопросе, чтобы её не раздражать. Помнится, они даже поспорили об Иванах, не помнящих родства своего. Каюров выразил мнение, что для этого потребуется два-три поколения этномутантов, и дело будет в шляпе.
– Но это же не менее ста лет! – воскликнул Костя.
– Мы ускорим процесс.
– Каким образом?
– Не важно, но ускорим. А антирусинам мы дадим то, чего у вас нет!
– Чего же?
– Крепкую руку.
– А кто не захочет?
– Кого-то купим, кого-то запугаем, а для остальных: чемодан-вокзал-Россия, или смерть на оккупированных территориях. Евреев тоже можете забрать к себе. Они нам не нужны.
– А они у вас и не остались, – парировал Костя. – Где они? Ау, украинские евреи!
– Не передергивайте, – нервно сказал Каюров, и щека у него дёрнулась.
Должно быть, он, как все ренегаты, ненавидел весь белый свет.
– А то что?..
– Ничего. Потребуем наши Кубань и Ростов! И что вы будете делать?!
– Неужели вы собрались воевать с Россией? – удивился Костя.
– К тому времени мы будем ядерной державой, за нами будет НАТО и весь демократический мир!
– То есть вы хотите построить фашизм в отдельно взятом государстве?
– Что-то вроде этого, – нехотя согласился Каюров.
– Где-то это я уже слышал, – насмешливо сказал Костя, – только там речь шла о коммунизме.
Однажды Каюров проговорился, что является членом СНА и что передавал свой опыт ведения допросов в летних лагерях кавказских боевиков.
Теперь он стоял за капотом машины и напоминал о том, что надо ответить за нападение на госучреждение.
– Пошёл… пошёл… – не выдержал Игорь. – А то продырявлю!
Он, как всегда, стал заводиться с оборота.
Костя совершенно случайно бросил взгляд на зеркало бокового обзора: со стороны разбитой кафешки «Украинские стравы» крался человек с оружие в руках. Костя чисто рефлекторно захлопнул дверь и переключил на заднюю передачу. Хорошо, что не заглушил двигатель. Шины взвизгнули, когда он сдал круто влево, выворачивая руль. Сашка Тулупов, качнувшись вперед, снова ткнулся лбом в ствол автомата. Одновременно, как сумасшедший, в руках Игоря загрохотал пулемет, и на пол, как семечки, посыпались дымящиеся гильзы. По салону словно ударил град, а в лобовом стекле возникло несколько дырок, и оно пошло трещинами. Но Косте было не до этого – единственное, чего он боялся – налететь на бордюр и перевернуться, да и опыта движения задним ходом у него было совсем мало. Но им повезло. Они не наскочили ни на бордюр, ни на ржавые остатки машин и даже не перевернулись. И Костя, похоже, сшиб нападающего, потому что раздался сильный удар и стрельба прекратилась.
Сашка Тулупов догадался прикладом выбить переднее стекло и стал палить почем зря длинными очередями в стремительно уменьшающийся «джип». Едва ли он в него попал, но зато заставил людей рядом с ним упасть на землю.