Спорить было бессмысленно. Надо делать дело, а не спорить, подумал он. Мысли у него, как обычно, крутились вокруг материала для телерепортажа. Сегодня мы отличились, а завтра? На завтра материала не было, а события нарастали, как снежный ком. Если действительно начнётся, как в Югославии, или вернее, уже началось, то каждая весточка отсюда будет на вес золота.
Костя несколько раз оглянулся, пока машина не скрылась в темноте. Большой чёрный пес пристал к нему и пошёл следом, выпрашивая то ли ласку, то ли подачку.
– Нет у меня ничего, – Костя развел руками, – нет…
Пес понимающе повилял хвостом, но не отстал. А когда Костя потрепал его лобастой голове, тот вообще сделался закадычным другом.
Костя уже сообразил, что они попали в шахтёрский посёлок, построенный в степи. Посёлок вымер ещё во времена начала кризиса, который до сих пор не кончился. Двухэтажные дома, похожие на бараки, выглядели зловещими, как все покинутые города. На дороге валялся хлам, тротуар перегораживали упавшие деревья и брошенные машины без бензина. В домах, правда, кое-где светились керосиновые лампы. Во дворе горел костер. Готовили еду. Это ещё больше нагоняло тоску. Даже весна не была способна сгладить удручающее впечатление. Примерно так будет выглядеть Земля после всемирной катастрофы, подумал Костя. Какие-то подозрительные личности шмыгали в кустах. Пёс ворчал и скалил белые зубы.
– Молодец, – похвалил тихо Костя, – молодец.
Сам он на всякий случай достал пистолет. Но на них никто не напал – то ли не заметили, то ли побоялись собаку. Пару раз начинали выть сирены, но замолкали на высокой ноте. Наверное, тревога была ложной.
Вдруг Костя увидел то, что его поразило больше всего: за трехметровым забором, в шикарном парке, разбитом на берегу реки, стоял особняк украинских нуворишей. Но не просто особняк, а дворец в помпезном церковном стиле. Широченная, монументальная лестница, разделенная внизу вазоном и цветами, вела на монументальное крыльцо с фигуристыми балясинами. Окна были сделаны в старо-русском стиле с цветочным орнаментом.
Вот это да! – удивился Костя, я даже в Москве такого не видел, разве что в Третьяковке? В доме не горело ни одного огня, хотя уже стемнело и вот-вот должна была пасть ночь.
Он вернулся за своими:
– Идёмте, я нашёл место, где мы будем ночевать.
Все трое выглядели так, словно передрались – взъерошенными и злыми. Разругались, сообразил Костя. Конечно, Тулупову не понять того, что твориться в душе у Божко, который прошёл две войны, а теперь вынужден воевать в третий раз. Нервы у него ни к чёрту. Завета явно наша. Но, видать, тоже имеет особое мнение, иначе бы не сидела, нахохлившись, как галчонок. Её глаза блеснули в свете луны. Косте, как всегда в присутствии красивой женщины, сделалось тепло и приятно.
– Вот, что я скажу… – напоследок воскликнул Игорь, – креста на вас нет на обоих. Думать надо о душе, а не о теле, и тогда победа придёт сама собой!
– Да ладно тебе… – примирительно произнёс Сашка Тулупов. – Мне хотелось просто узнать побольше об этом союзе. Так интересно: люди защищают свой дом.
– Иди ты, знаешь куда со своей философией, – сказал Игорь. – Тоже мне, праведник! Надо просто драться до самозабвения, а не чесать языком!
– Понял, я всё понял, – дурашливо воздел руки Сашка. – Больше не буду.
– Ну вот то-то же… – успокаиваясь, тяжело вздохнул Игорь. – Надо было, конечно, узнать, что ты «не будешь», ну да бог с тобой.
И Костя понял, что это вовсе не показуха, его внешний вид, разговоры о непонятном и что он действительно переживает за справедливость, за родину, за Россию и за весь белый свет. А ещё они понял, что все они патриоты родины, ну немножко разные, но патриоты, и это до поры до времени сплачивало их.
Они захватили ящик с оборудованием и пошли. Громоздкую тарелку пришлось бросить. Темнело на глазах. Воздух стал влажным и наполнился весенним, пряным теплом. Со стороны реки тянуло прохладой. Робко квакали лягушки. И пахло так, как может пахнуть только в конце апреля – смолистым запахом тополиных почек и первой сиренью. Игорь упрямо тащил свою «снайперку», Сашке достался пулемет ПКМ и коробки с патронами. Костя шёл налегке с ноутбуком в сумке. Как ни странно, но он безошибочно вывел их прямо к дому, хотя до этого никогда не замечал в себе способности к ориентированию в темноте. То ли верный пёс помог, то ли просто повезло, но только через пять минут они уже ступили на монументальную лестницу и поднялись наверх. Массивная двухстворчатая дверь преградила им путь. Костя поискал справа, где, по идее, должен быть звонок, действительно нашёл его и нажал на кнопку. Переливчата трель эхом раздалась внутри. Сразу стало ясно, что дом не обитаем.
– Может, никого нет? – предположил Сашка, вглядываясь в мутные окна.
– Не может такой домяра быть брошенным, – уверенно сказал Игорь. – Разграбили бы.
И оказался правым, потому что откуда-то сбоку раздался голос:
– Ну чего?.. Чего трезвоните?!
В темноте белело лицо.
– Ночевать не пустите, хозяин?
– Какой я тебе хозяин?! Все хозяева уехали в эту, как её… Канаду…