Но берег был пуст, и надо было думать о ночлеге. И вот когда он уже готов был дать команду сбавить обороты и идти на ночлег, в глубине мрака мелькнули огни дома. Билл вздохнул с облегчением. Недаром меня обучали пять лет в академии, с гордостью подумал он. По всем признакам выходило, что это те террористы, которых они разыскивали. И расстояние, и время, и вообще… сообразил Билл Реброфф, у меня чутье. Они! Точно! Прожектор высветил отделанные итальянским туфом стены и узкие, готические окна.
– К берегу! – скомандовал он.
Катер, сбросив скорость, нос его осел и мягко ткнулся в ил.
Как раз в этот момент Костя распахнул окно. В ванную ворвался свежий, ночной воздух. Костя невольно вздохнул полной грудью. Он стоял в чем мать родила и смотрел на реку, на которой висела полная луна. По реке скользил катер с ярким прожектором.
– Милый, – сказала она как-то очень-очень по-домашнему, – ты простудишься.
– Иди сюда, – сказал он, испытывая чувство единения с этой странной женщиной, в которой он не мог разобраться точно так же, как и в самом себе.
Она накинула розовый халат и подошла, отбросив со лба густые, чёрные волосы, которые блестели, как вороное крыло.
– Поехали со мной вон туда, – сказал Костя, находя прореху в халате и обнимая её за талию.
Кожа на животе была гладкой и на бедрах тоже была гладкая, как бархат.
– Стой, стой, стой! – мы так не договаривались, я волнуюсь, – она выскользнула из его рук. – А что там? – она кивнула в темноту.
– Там мой дом, Россия, Москва.
– А-а-а… – протянула она. – Я живу здесь. Что я буду там делать?
Он едва не ляпнул о том, что они поженятся. Что-то удержало его язык, но он знал точно, что ни одна из женщин не нравилась ему так, как Завета, даже Ирка. А с Иркой у них было очень серьезно. По крайней мере, Костя так считал, и ноги у неё были обалденными. Однако он подумал, что не может взять и просто так сдаваться на милость победителю, для этого у него были все основания и прежде всего опыт, который говорил ему, что нельзя первым выбрасывать белый флаг. Это производит удручающее впечатление. А главное, что женщинам это не нравится.
В этот момент прожектор осветил дом. Костя невольно закрыл глаза рукой.
– Какой наглец! – удивился он. – Что ему надо?!
– Милый, – встревожено произнесла Завета, – это они!
– Кто? – Костя удивленно посмотрел на неё.
Розовый цвет ей очень шёл, и чёрные брови и чёрные волосы только подчеркивали её необычную красоту.
– Это они! – снова воскликнула она.
– Кто?.. – Костя высунулся в окно.
Луч прожектора уполз в сторону, и стало видно людей, стоящих на палубе. Костя различил характерный американский шлем.
– Быстро!
Одеваясь на ходу, они бросились в коридор. Игорь и Сашка спали беспробудным сном. Надо было приложить много усилий, чтобы втолковать им новость об американцах. Первым пришёл в себя Игорь Божко и спросил
– А почему вы не одетые?
– Так спали же! – упрекнула его Завета, влезая в джинсы.
– А-а-а… – туго соображал он.
Сашка выглядел хуже – его тошнило. Он блевал в ванной и лил на стриженую голову воду из-под крана.
Костя схватил автомат и выскочил на лестницу. Внизу трезвонил звонок. Сторож, матерясь, метался в поисках ключа. Похоже, он на радостях выпил, от него пахло водкой.
– Сначала спроси, кто там, – сказал Костя.
– Кто там? – спросил сторож, воинственно сжимая берданку.
– Дом окружен! – раздался голос, усиленный мегафоном. – Предлагаю всем террористам сдаться!
Свет прожектора упирался прямо во входную дверь, и яркие голубоватые лучи проникали во все щели.
– Это ты, что ли, террорист? – покосился сторож.
– Может, и я, – ответил Костя. – Откуда я знаю? Ты что, не видишь, что это американцы?!
– Американцы?! – безмерно удивился сторож. – Дожились! Приперлись, сволочи!
И прежде, чем Костя успел его остановить, пальнул из берданки в тени за окном.
«Бах!» На пол полетели стекла, а сизый дым повис в прихожей.
– Что ты делаешь?! – крикнул Костя. – Ложись!
И, навалившись на сторожа, упал вместе с ним на пол – весьма вовремя, потому что после секундной паузы коротко ударил крупнокалиберный пулемет, а потом ещё раз и ещё, и в двери появились огромные дыры, в которые проникал всё то же голубой свет, только теперь его стало гораздо больше. В ушах ещё стоял грохот, когда в вестибюль полетели дымовые шашки.
– Давай! Давай, дед! – подталкивал Костя сторожа к чёрному входу.
Но оказалось, что сторож куда-то засунул ключ и после грохота перестрелки ничего сообразить не мог.
Дверь с грохотом вылетела, и какие-то люди ворвались в дом. Костя поднял руки.
***
У Билла был строгий приказ генерала Джеферсона передать террористов бандеровцам или этномутантам, что было, практически, одним и тем же.
– У этих хохлов маниакальная идея уничтожить всех своих, – слегка поморщился генерал Джеферсон. – Надо помочь им в этом деле. Пусть они с русскими разбираются сами. О, извини, я забыл, что ты тоже русский.
– Ничего, – ответил Билл. – Я был русским. Теперь я американец. А что они не поделил с русскими, сэр?