– Отлично! – сказал Каюров, которому было наплевать на логику репортажа. – Теперь идём к третьему.
Костя оглянулся: Тарас Ямпал всё так же настороженно следил за малейшим его движением, похоже, он вообще, был человеком подозрительным, Балаков сидел на корточках рядом с Каюровым и наблюдал за обстановкой по экрану. Глуповатый этномутанта, который подался в лес, беспокоил Костю больше всего, потому что его было плохо видно.
– Не забудь… – ещё раз напомнил Каюров, – когда закончишь репортаж, сказать, что вы из Москвы, телевидение «Рен-тиви».
– Хорошо, – покорно отозвался Костя.
Тарас Ямпал иезуитски улыбнулся, даже скорее ощерился. Завета же, как показалось Косте, взглянула на него с ненавистью. Третий труп навзничь лежал сбоку от дороги. Рот у него был оскален, а единственный глаз, не тронутый воронами, глядел в небо, словно вымаливая прощение. Косте даже стало не по себе, хотя он видел много трупов, но никогда не делал репортаж с ними.
Этот подснежник был колоритнее предыдущих – в натовской форме, в бейсболке с трезубцем. Костя сразу навострил уши. Значок, правда, ещё ни о чём не говорит, подумал он. И вдруг увидел то, о чём и мечтать не смел. Труп лежал на винтовке М-16. Её характерный ствол торчал сбоку и был плохо заметен. Поэтому винтовку никто и не прибрал, понял Костя и обернулся к Завете.
– Мы подошли к третьему убитому, и, похоже, это то, чего мы искали, – сказала она.
– Да, – кивнул Костя. – Можно ли определить, кто это такой? Судя по всему, этот человек тоже из Западной Украины. – Если мы снимем с него шапку, то хорошо будет заметно характерный «оселедец».
Сашка приблизился и снимал почти в упор. Лицо у него при этом было абсолютно диким.
– Но что это? – спросил Костя, и почувствовал, что говорит торжественно, как на митинге. – Вы хорошо видите, что под трупом американская штурмовая винтовка М-16. Как она могла оказаться в руках мирного жителя?
– Где? – удивленно спросил Тарас Ямпал и, отстранив Костю, наклонился над трупом.
Этот был тот момент, которого Костя так долго ждал. Он выхватил пистолет, передернул затвор и выстрелил Тарасу Ямпалу в голову. Вместе с кровью в стороны полетели куски кости, волосы и кожа. Ямпал ещё не коснулся земли, как Игорь выхватил из его рук АКМ.
– Беги! – крикнул Костя Завете и выстрелил два раза в глуповатого этномутанта, который шарахался на склоне, как лось в чаще.
Убил ли он в него, Костя не понял, а только выпрямился и, стреляя на ходу, побежал к Балакову и Каюрову. Он никак не мог попасть в них. Пули ложились справа и слева и вспарывали песок у их ног. Балаков, который был моложе и быстрей, чем Каюров, всё пытался подняться на ноги, но каждая последующая пуля заставляла его напротив пригибаться всё ниже и ниже, и когда он всё-таки вскочил, Костя наконец в него и попал – слишком большой и нескладной он был мишенью. Балаков словно только этого и ждал. Он сложился, как циркуль, и рухнул на песок.
Только после этого у Костя за спиной заговорил АКМ и вдребезги разнёс ноутбук на коленях у Каюров. Сам Каюров как сидел, вжав голову в плечи, так и умер, опрокинувшись на бок.
Мимо пронёсся Сашка с ошалелыми глазами.
– Куда?! – успел крикнуть Костя.
В этот момент с «хаммера» и застрочил пулемет, и Костя, который стоял лицом к машине, ощутил, как его очень сильно ударили в живот, как раз туда, где висел бинокль.
Следующие несколько минут весь мир у него превратился в комок боли. Он катался по дороге и не мог сделать вдоха. А пулемет на «хаммере» всё стрелял и стрелял. И вдруг захлебнулся на самой высокой ноте. Только после этого, вместе с первым вздохом, который сумел сделать Костя, он понял, что слышит длинный протяжный взрыв, и что этот взрыв был бесконечно долгим, и что он всё звучит и звучит в ушах, а потом внезапно сменился громким звуком вертолёта, и его тень, длинная, как крокодил, промелькнула над дорогой.
– Сейчас… сейчас… – услышал Костя знакомый голос, и в его поле зрения вплыло немного растерянное лицо Сашки Тулупова, и сразу же он увидел Игоря Божко, который почему-то старался глядеть не туда, где у Костя засела бесконечно-огромная боль, а исключительно в его лицо.
Потом набежали свои в камуфляжной форме. Ему сделали укол. Боль куда-то пропала, хоть танцуй. Он даже попытался встать, но его уложили на носилки, понесли по ухабам между молодых сосен и сунули в вертолёт.
Костя хотел спросить о чём-то важном, отчего, должно быть, зависла его жизнь, но вокруг были только чужие лица, и он растерянно перебегал с одного на другое и не находил объяснения своему недоумении.
– Повезло тебе, – по-деловому сказал санитар, который перевязывал его, а затем поставил капельницу. – Если бы не бинокль, разворотило бы до позвоночника. А так рана совсем пустякова. Заштопают в мгновении ока.
Успокаивает, не поверил Костя и спросил, словно выплеснул все свои страхи.
– А где?…
– Что где?.. – наклонился к его губам санитар.
– Девушка… – сказал Костя так громко, чтобы его услышали сквозь рёв двигателя. – Здесь была девушка…
– Девушка была, – согласился, почему-то оглядываясь, санитар.