– Молодец! – обрадовался Каюров. – Послужишь мне, послужишь и себе. Вам повезло, что попали к нам, а не к «оранжевым» или к бандеровцам. У них с вашим братом разговор короткий.
– А вы кто? – спросил Костя, осторожно трогая щеку.
– Первый этнический батальон, – отчеканил Каюров.
– Значит, действительно повезло, – согласился Костя. – Ассистентку… Девушку только не троньте…
– Отдадим тебе твою зазнобу, хотя не скрою, она мне очень нравится. Васька!
Балаков явился тотчас, словно стоял за дверью.
– Приведи журналистку.
– Зосим Степанович… я ж её для себя оставил?! – заканючил он, – что ж её просто так отдавать?.. Надо попользоваться.
– Я говорю приведи! – вскипел Каюров. – Мне твое донжуанство вот где сидит! – Каюров похлопал себя по короткой шее.
– Без ассистентки не получится. Не поверят в студии, что мы добровольно, – объяснил Костя и потянулся за водкой. – И двоих других тоже.
– Ну извини, – развел руками Каюров. – Одного отдам.
– Почему? – спросил Костя, цедя водку мелкими глотками.
Пить было больно, но другого способа быстро прийти в себя у него не было. Силы возвращались по крупицам. Теперь надо было обмануть всех, даже самого себя, притвориться, что ты готов сотрудничать. И тут он, наконец, вспомнил, что могло их спасти – «глок» с полной обоймой, который висел у него в петле под мышкой! А в обойме этой, аж семнадцать патронов!
– Убили одного, кажется.
– Кого?
– Самого здорового, того что ранен. Не дался он.
– Гады!.. – сказал Костя. – Отказываюсь… не буду… лучше убейте… – он оттолкнул стакан.
– Ладно, ладно… – испугался Каюров, – не психуй… действительно. Сейчас узнаем, Васька… Васька!
Васька вернулся, толкая перед собой Завету. Косте хватило одного взгляда, чтобы понять, что её не тронули: одежда цела, лицо не разбитой, только зареванная и простоволосая. А ещё смертельно перепуганная.
– Садись, красотка! – Балаков пихнул её на стул в углу комнаты, рядом с печью.
– Приведи остальных, – велел Каюров. – Будем работать.
– Зосим Степанович, что же это получается?.. – снова начал канючить Балаков.
– Веди, Васька, не томи душу. Всё равно ты в высокой политике ничего не понимаешь.
– Да я за вас, Зосим Степанович, душой и всем телом… – начал Балаков. – Но отдавать?.. Зачем?.. Побойтесь Бога!
– Не твоего ума дело! Выполняй приказ. И чтобы ни один волос!
– Есть выполнять, – нехотя согласился Балаков и вышел, снова стукнувшись башкой о притолоку.
Костя лишний раз старался не смотреть на Завету, чтобы не выдать своих чувств. Она сидела, уставившись в половицу на полу и не поднимала глаз. Правильно себя ведёт, подумал Костя. Главное, чтобы не кричала и не выказывала своих чувств. Такие, как Васька, от этого только заводятся.
– Елизавета, – сказал он, с трудом ворочая языком, – мы пойдём делать репортаж. Слышишь меня? Ты будешь мне помогать. Помнишь, как прежде?
Она оторвалась от точки на полу и перевела взгляд на него. Главное, чтобы она быстрее пришла в себя, подумал он и начала соображать.
– Помню… – сказала она своим низким, грудным голосом, и в глазах у неё мелькнуло осмысленное выражение, похожее на надежду.
Каюров с интересом наблюдал за ними. Надо делать вид, что она моя сотрудница и что я забочусь о ней прежде всего как о сотруднице, понял Костя, тогда, быть может, у нас появится шанс.
– Мы сейчас поедем с господином Каюровым на натуру.
– Да, – сказала она, – поедем на натуру, – робкая улыбка тронула её губы.
– Ну и ладненько! – ещё больше обрадовался Каюров. – Так, у нас спутник через сорок минут. Васька! Где тебя черти носят?!
Открылась широкая дверь, и этномутанты втолкнули в горницу вначале Сашку Тулупова, а затем – Игоря Божко. Слава богу, подумал Костя, отводя от Игоря взгляд. Игорь шёл самостоятельно, единственное, левая рука у него висела, как плеть, да рубашка окрасилась кровью. Теперь надо было разыграть партию, как по нотам. Костя подмигнул Сашке, которого, похоже, не били, и заявил:
– Э-э-э… так дело не пойдёт!
– Почему?.. – уставился на него Каюров.
– Верните им обувь и одежду.
– Васька! – снова крикнул Каюров.
– Да, Зосим Степанович, – Васька вынырнул из сеней.
– Почему пленные босые и раздетые? Немедленно вернуть одежду и обувь!
– Так э-э-э… – начал канючить Балаков. – Всё равно же…
– Чего всё равно?! – взвился Каюров. – Немедленно! – прикрикнул он. – Остальные свободны.
Этномутанты, недовольно гудя, покинули горницу.
– Неплохо бы было выпить и поесть, – сказал Костя.
– Еда после съемок, – пообещал Каюров. – Времени нет. А выпивка, пожалуйста и пододвинул початую бутылку водки.
Игорь бухнулся на лавку и схватил бутылку здоровой рукой. Лицо у него было в кровоподтеках, но Костя видел избитых и похуже и подумал, что Игорь, кажется, адекватен и всё поймёт. Была у Кости такая надежда и полагался он прежде всего на Игоря, потому что он был подготовлен и наверняка просчитывает варианты побега. Эх, пошептаться бы сейчас с ними, подумал Костя, да нет возможности.
– А я уже думал, что нас потащили убивать, – с легкой усмешкой признался Игорь и подмигнул Косте, а потом приложился к бутылке.