После войны все члены управы осели на Западе. Полковник Альфред Бизани был арестован в советском оккупационном секторе Австрии, куда выехал на поиски своих родных. Там же был арестован и Виктор Курманович, не захотевший бежать от большевиков.
В 1947 году на последнем заседании БУ под председательством П. Шандрука было принято решение о ликвидации управы.
Другим военно-политическим институтом, созданным для нужд дивизии, стал корпус дивизионных капелланов-душепастырей, состоявший из священников-униатов.
Политическое разрешение на создание этого корпуса было принято самим рейхсфюрером СС в порядке исключения именно для формирующейся 14-й дивизии СС. Другим инонациональным формированиям СС (за исключением мусульманских формирований) своих священнослужителей иметь не полагалось.
В июле 1943 года по инициативе Готглоба Бергера должна была состояться встреча митрополита Андрея Шептицкого с высшими «иерархами» СС по вопросу религиозного обеспечения дивизии. Бергер желал пояснить митрополиту, что присутствие священников в рядах дивизии является нежелательным и терпеть их руководство СС собирается лишь до тех пор, пока душепастыри будут настраивать военнослужащих на сотрудничество с немцами. В случае обострения обстановки вся вина будет возложена на митрополита. Встреча с Шептицким не состоялась, т. к. он выслал на переговоры отца Василия Лабу. В ходе беседы с ним Бергер указал ему на обеспокоенность немецкого руководства религиозным вопросом. Отец В. Лаба пообещал от имени всех священнослужителей приложить все силы для обеспечения боеспособности дивизии.
Еще до этой встречи в Берлине обергруппенфюрер СС Бергер был заочно знаком с отцом Василием. Произошло это «знакомство» при следующих обстоятельствах. В день провозглашения акта о создании дивизии о. В. Лаба отслужил службу в соборе святого Юра в Львове. Все богослужение и речь священника негласно были записаны на магнитофон. Запись была размножена, переведена на немецкий язык и передана в высшие инстанции, включая СС. Г. Бергер, ознакомившись с немецким переводом богослужения, узрел в некоторых его фрагментах крамолу, но понял, что ситуация находится под контролем.
Несмотря на суровость командира дивизии и его принципиально строгое отношение к проявлению любых национальных устремлений, в религиозном вопросе Фрайтаг проявил недюжинную гибкость. Он установил дружеские отношения с А. Шептицким, а последний со своей стороны дорожил дружбой с этим фюрером СС. Добрые отношения способствовали и нормальной деятельности душепастырей. Шептицкий благословил на пост религиозного «командира» дивизии о. В. Лабу, служившего во время 1-й мировой в Австро-Венгерской армии, а в 1919 году — священником в УГА. По свидетельству современников, по своему уровню развития (в т. ч. и в вопросах военных) о. В. Лаба превосходил всех немецких офицеров.
Отец Василий Лаба установил духовную опеку над формированием и подобрал для дивизии священников. Каждый полк и батальон дивизии имели своих душепастырей, деятельность которых впоследствии курировал главный священник дивизии отец Михайло Левенец, носивший в петлицах «кубики» гауптштурмфюрера СС.
О священниках дивизии стоит рассказать подробнее. Все эти люди были преисполнены радостью служения в «своей украинской дивизии» и старались всегда и во всем помогать военнослужащим. Многие из духовных отцов были в прошлом военнослужащими Австро-Венгерской, Украинской (петлюровской) или Польской армий. Некоторые из них прошли через преследования польских властей, отбыли срок в польских и советских тюрьмах и концлагерях. Так, отец И. Нагаевский был осужден польским судом, затем в 1941 году арестован гестапо, но до обвинения дело не дошло, и он был выпущен на свободу.
Судя по воспоминаниям бывших военнослужащих и самих душепастырей, можно сделать вывод о малом различии в положении священников дивизии и ее офицеров. Те и другие носили униформу и офицерские знаки различия. Особенный интерес вызывает подготовка, которую будущие священники дивизии прошли в немецких «учебках» летом 1943 года. В учебно-тренировочном лагере Сеннхайм в Эльзасе будущие украинские душепастыри были собраны в «особое подразделение». В комнатах разместилось по два кандидата. Каждому были выданы комплекты парадного и учебного обмундирования и все стандартное снаряжение пехотинца вермахта, включая винтовки и штыки. В программу подготовки входили строевая подготовка, бег по пересеченной местности, гимнастика. Теоретические занятия включали в себя чтение карт, организацию всех родов войск, воинских единиц, основы стратегии, ознакомление с армией противника. На последнее делался особенный упор, и будущим душепастырям подробно рассказывали о структуре Красной армии, ее составе и стандартных методах ведения боевых действий.
