Немецкий «раменперсонал» направлялся в украинскую дивизию по остаточному принципу. Отличие составляли лишь артиллеристы — артиллерийская инспекция направляла в дивизию настоящих мастеров своего дела. Немецкие офицеры и унтер-офицеры относились к украинцам не как к унтерменшам, но понять настроя украинских добровольцев не могли и не желали. По свидетельству немецкого персонала унтер-офицеры были молоды и не имели большого опыта и знания людской психологии. Некоторые из них не гнушались воровства и пьянства. Из-за отсутствия взаимопонимания между украинцами и немцами неоднократно вспыхивали конфликты. Здесь в дело вступал 3-й отдел штаба дивизии (военно-полевой суд). Его начальником был справедливый и опытный немец-офицер, однако и он был вынужден исполнять многочисленные излишне суровые приказы Фрайтага.
Проблемой для украинцев было и отношение к ним со стороны командира запасного батальона дивизии штурмбаннфюрера СС Кляйнова. Фрайтаг считал его прекрасным организатором, умеющим наладить различные курсы обучения. Все жалобы на Кляйнова он складывал отдельно и никогда их не рассматривал. Впоследствии Кляйнов, собрав батальон после Бродской битвы, орал на подчиненных и устроил стрельбу из пистолета поверх голов всего батальона. До самой смены его в батальоне не было даже единого учебного плана.
Взаимоотношения между немцами и украинцами отягощала еще и языковая проблема. Командным языком в дивизии был немецкий. Многие украинские офицеры старшего возраста, как и унтеры, достаточно владели немецким, но большинство солдат его не ведали. В период обучения и формирования дивизии солдаты были вынуждены прилагать усилия к изучению языка. Большие сложности из-за языковой проблемы имел дивизионный отдел связи, укомплектованный преимущественно украинцами, которые могли свободно говорить по-немецки. В этих условиях было бы правильным принять в дивизии за командный язык украинский. Это было бы реальным при достаточном количестве образованных немецких офицеров и унтеров.
22 января 1944 года в дивизию был включен личный состав 204-го украинского шума-батальона. Весной 1944 года в дивизию были «возвращены» 4-й и 5-й полицейские полки, а впоследствии 6-й, 7-й и 8-й. Включение этих полков в дивизию стало возможным лишь после упорной борьбы за них, которую вели губернатор Вехтер, члены УЦК и сам личный состав этих полков. Большинство офицеров и унтеров из этих полков не отвечало требованиям, предъявляемым к личному составу войск СС. Ряд офицеров был из числа фольксдойче уроженцами Словакии, и их позднее также включили в состав дивизии как наиболее пригодных и знакомых с украинскими солдатами.
Полевой запасной батальон дивизии, размешавшийся в г. Вандерн близ Франкфурта-на-Одере, насчитывал 800 человек. За счет этого подразделения происходило пополнение офицерских и унтер-офицерских кадров и рядовых. В его составе действовали различные курсы обучения специалистов. В апреле 1944 года наплыв добровольцев уже позволял развернуть батальон в полк. Его не планировалось включать в состав дивизии, т. к. его задачей было предоставление подготовленных кадров. Немецкое руководство решило полк в дивизию влить, т. к. большинство его военнослужащих были украинцами. Первоначально взаимодействие командования полка с дивизией было недостаточным, но впоследствии все трудности удалось преодолеть. На первом этапе в полку насчитывалось до 5 тысяч «неприкаянных» рекрутов, к тому же плохо обеспеченных обмундированием. Постепенно ситуация изменилась в лучшую сторону, и полк стал полностью удовлетворять потребности украинской дивизии в кадрах.
Большинство украинских солдат происходило из Галичины, бывшей в то время частью Генерал-губернаторства. Большинство из них было «сырым материалом» и войсковой подготовки за плечами не имело. Средний возраст у 90 % добровольцев колебался от 18 до 30 лет.
О самом украинском воине той поры В. Д. Гайке писал:
