Надежда никогда не была в китайском городе Сиане, а малую часть терракотовых воинов видела в Москве, на выставке. В Париже она была и узнала во сне площадь Согласия, и Елисейские Поля, и сад Тюильри, и Эйфелеву башню. Терракотовое воинство шло с глухим грозным топотом, и Надежда проснулась.
«Приснится же такое, – удивилась она, – наверное, бабушкин дневник навеял. Там много написано про Китай и про Париж…»
Она взбила подушку и улеглась поудобнее, но сон не шел. Ну просто ни в одном глазу!
Поворочавшись еще минут двадцать, Надежда встала и пошла на кухню. Выпила водички, поглядела в окно на темный двор. Потом завернулась в теплый халат и достала из ящика тетрадку.
«…Я шла по улицам не разбирая дороги. Мною владели странные чувства – страх, что проклятие, заключенное в браслете и уже принесшее смерть Полю, навис теперь надо мной, и вместе с тем радость от того, что браслет вернулся ко мне. Я уже стала чувствовать его частью себя, важной частью… Нет, я стала чувствовать, что отвечаю за этот браслет перед какими-то высшими силами.
Так довольно долго я шла куда глядели глаза, точнее – куда несли меня ноги, пока не остановилась, чтобы оглядеться и понять, где нахожусь.
Рядом со мной громоздилась мощная приземистая махина церкви Сен-Эсташ, чуть дальше сновали плечистые носильщики с ящиками и корзинами, гремели по булыжной мостовой тележки торговцев – это жил своей шумной и беззастенчивой жизнью рынок Ле Аль, знаменитое чрево Парижа.
Я свернула, чтобы обойти это грязное и опасное место, и тут навстречу мне шагнул тщедушный господинчик в поношенном костюме, удивительно похожий на драного облезлого кота, обитающего на городской свалке. Наглый вороватый взгляд, которым он, казалось, мгновенно раздел меня, самоуверенные вульгарные манеры, жалкая щеточка усов над верхней губой – все говорило о том, что это один из мелких жуликов, обитающих в окрестностях рынка. Мелкий хищник, однако весьма опасный.
– Мадемуазель, не желаете ли купить порцию кокаина? – проговорил он наглым гнусавым голосом. – У Гастона есть самый лучший очищенный кокаин…
– Нет, мне ничего не нужно, – ответила я раздраженно и попыталась обойти его.
– А может, мадемуазель предпочитает опиум? Гастон знает тут неподалеку отличную курильню! Гастон проводит вас туда за пару су! Вы не пожалеете.
– Нет, ничего не нужно! Пропустите меня!
– Зря вы отказываетесь! Гастон может помочь вам в любом деле, Гастон может продать и купить все, что угодно!
И тут мне в голову пришла неожиданная мысль.
Антиквар с улицы Пасси вернул мне китайский браслет, почувствовав исходящую от него опасность. А что, если сбагрить браслет этому жулику?
– Я ничего не хочу покупать, – проговорила я, пристально глядя в глаза жулика. – А вот продать кое-что я бы хотела.
Гастон тут же приосанился, превращение из продавца в покупателя придало ему веса в собственных глазах. Он подкрутил свои жалкие усики и промурлыкал:
– Ну, покажите, что у вас есть! Небось какая-нибудь дрянь, не стоящая внимания.
– Отчего же дрянь? – Я достала сверток, развернула бумагу и показала жулику браслет.
Его маленькие наглые глазки вспыхнули хищным огнем, который он тут же притушил, чтобы сбить цену.
– Ну, мадемуазель, если вы хотите убедить меня, что это – настоящее золото, так вы не на того напали. Гастон понимает толк в настоящих вещах! Это – накладное золото, американская работа. Так и быть, я заплачу вам за него пять франков.
Он уже потянулся за браслетом, но я отдернула руку.
Мне живо представилось, как его сальные руки с грязными ногтями коснутся Кольца Змея, как он положит священный талисман в свой грязный карман – и на меня накатила волна отвращения. Нет, только не это! Поль перевернется в гробу!
– Хорошо, мадемуазель, пусть это будет семь франков! – не сдавался жулик. – Исключительно по доброте душевной! Семь франков, и я добавлю вам немного кокаина!
– Нет, нет! – Я снова завернула браслет в бумагу.
– Ну, так и быть – десять франков! Это разорит меня, но таков Гастон – он щедр и благороден! Десять франков! Это прекрасное предложение! Я по глазам вижу, что вы согласны!
– Нет, я передумала продавать его! – Я сунула сверток за пазуху и отступила в сторону.
– Нет, мадемуазель, так дела не делаются! – С лица жулика сползла угодливая улыбка, глаза стали злыми и колючими, кошачьи усы встали дыбом. – Гастон – не какой-нибудь, у Гастона есть достоинство! Его нельзя водить за нос! Если не хотите по-хорошему продать мне свой браслет, отдадите его даром!
Он сунул руку в карман и тут же вытащил ее.
В руке Гастона блеснуло лезвие опасной бритвы.
– Отдавай браслет, сучка! – прошипел он и двинулся ко мне.
