Может, Нина в спальне? Заснула, потеряла сознание? Как они шли в спальню в прошлый раз? Кажется, нужно свернуть налево. А если прямо пойти, то будет гостиная, а не доходя до нее – кухня.
Надежда свернула было налево и даже остановилась перед плотно закрытой дверью спальни. И тут оробела. Мало ли чем могут заниматься люди за закрытой дверью спальни? И ничего не значит, что сейчас день, раз дверь закрыта – значит, входить нельзя.
Здравый смысл подсказывал ей, что тут совершенно не тот случай, что не в том Нинка состоянии, чтобы с мужем любовью заниматься, он и ночью-то спит в другой комнате, но хорошее воспитание взяло верх, и Надежда не стала даже стучать в дверь.
Она решила поискать Нину в гостиной или на кухне, а если и там никого нету, то положить браслет в тайник в мастерской. Как его открыть, уж она сообразит, раз Люська сообразила. А то не дело это – разгуливать по чужой квартире в отсутствие хозяев, еще воровкой объявят, а если еще и браслет при ней найдут, не миновать неприятностей.
Надежда двинулась вперед по коридору, намереваясь свернуть в какую-то из дверей, чтобы попасть в мастерскую, как вдруг из гостиной выскочил человек и едва не сбил ее с ног.
– Георгий! – испуганно вскрикнула Надежда. – Что вы тут делаете?
– А вы? – тут же спросил он хриплым голосом.
Надежда пригляделась к Нининому мужу. Вроде бы видела она его всего пару раз, но запомнила хорошо. Невысокий, с виду хлипкий, узкоплечий, но это только на первый взгляд. А как присмотришься, то видишь, что в этом человеке есть сила. Незнакомая сила и недобрая. А если еще посмотрит пронзительно, то и вовсе страшновато делается, взглядом просвечивает, что твой рентгеновский аппарат.
Но сейчас Георгий выглядел не так страшно. Был он какой-то нервный, суетливый, глаза бегали.
– Я здесь вообще-то у себя дома, – сказал он, отвечая, надо полагать, на недоверчивый взгляд Надежды. – А вы?
«Врешь ты все, – подумала она, – это Нинин дом, а ты тут сбоку припека. У тебя своего ничего нет, даже паспорт чужой».
Однако она решила пока не заедаться.
– Я Нину пришла навестить, – произнесла она, – а у вас дверь нараспашку. Думала, может, ей плохо, вот и вошла. Где Нина?
– Она… она тут… где-то… – Георгий отвернулся.
– Что значит – где-то? – наступала Надежда. – Вы что – жену в квартире потеряли?
– Спокойнее! – Он, казалось, принял какое-то решение. – Я вас провожу к ней!
И протянул руку в сторону гостиной. Надежда помедлила, что-то ей не понравилось в его глазах.
– Что же вы? – спросил он насмешливо. – Вроде хотели Нину увидеть, а сами…
И тут в коридоре появился еще один персонаж. Надежда уловила сбоку какое-то шевеление, затем мелькнуло что-то пушистое. Кошка? Она не знала, что у Нины есть кошка. Зверек вскарабкался по пыльной портьере и уселся рядом с Надеждой на тумбочку.
Как она могла принять его за кошку, совсем не похож! Юркий, узкий, черно-белый пятнистый зверек, хвост длинный, полосатыми колечками.
– Ой, кто это… – отшатнулась Надежда.
Зверек оскалил зубы и застрекотал сердито:
– Трак-так-так!
Затем вдруг прыгнул на Надежду и вцепился лапами в куртку. Надежда Николаевна была женщина закаленная благодаря своему коту Бейсику. Разумеется, как всякая женщина, она боялась мышей и крыс, а также безобидных небольших змеек, называемых желтопузиками. Хомяков и морских свинок она не боялась, но относилась к ним с прохладцей. Однако кот Бейсик вот уже в течение десяти с лишним лет приучал ее летом к виду дохлых мышей и кротов на тропинке, поэтому при виде крошечного мышонка Надежда не скакала на стол и не визжала наподобие пароходной сирены.
В данный момент все случилось очень неожиданно. Надежда ойкнула и попыталась оторвать от себя зверька. Он неприятно пахнул, да еще скалился злобно и непрерывно стрекотал.
– Что такое, что? – Георгий как-то странно взглянул на нее и придвинулся ближе.
Зверек прямо по Надежде двинулся к ее карману, при этом больно задел ее плечо. Да у него когти острые, куртку порвет, а вдруг еще в лицо вцепится?
Надежда завертелась на месте, инстинктивно прикрыв глаза, зверек при этом остервенело рвал ее карман. Под руку попалась пыльная портьера, Надежда дернула, и ветхая ткань порвалась. Надежда накинула кусок портьеры на зверька, с трудом оторвала его от себя и отбросила непрерывно стрекочущий сверток как можно дальше.
– Что же вы? – повернулась она к Георгию. – Помочь не могли?
Однако Георгия на месте не оказалось.
– Что вообще происходит? – по инерции спросила Надежда и хотела развернуться и уходить из этой опасной квартиры, но вдруг что-то тяжелое опустилось на затылок, и свет померк в ее глазах.
Надежда пришла в себя от резкого звука удара и боли в щеке.
Над ней стоял Георгий с мрачной физиономией.
– Очнись! – Он наклонился над ней и ударил по другой щеке.
– С ума сошел? – пролепетала Надежда слабым голосом. – Больно же!
В голове гудело, как в пустой бочке, и Георгий перед глазами то появлялся, то пропадал.
– Очнулась! – обрадовался он. – Отлично! На-ка, выпей! – Он поднес к ее губам чашку с какой-то бесцветной жидкостью.
От чашки пахло болотной тиной.
