Мы должны были встретиться с Бхатнагар в дорогущем торговом центре на окраине Ноиды. В большинстве здешних магазинов, открытых в начале двухтысячных, теперь торговали уцененными сари, по коридорам слонялись уборщицы с тележками и ведрами дезинфицирующих средств, а вот в новых, которые выстроили не так давно, еще можно было встретить какого-нибудь Шарму[184] из гольф-клуба. Торговый центр «Галерея Портофино» был одним из крупнейших в Дели, и в полдень там было полным-полно пенсионеров-диабетиков, которые накануне Дивали покупали со скидкой «Рэй-Бэны» и графитовые клюшки для гольфа.
Прия договорилась встретиться с Бхатнагар в ресторанном дворике. Мы с Руди следовали за ней, чуть поодаль.
Бхатнагар пришла в джинсах и белой рубашке. Волосы у нее были волнистые, черные с рыжиной. Так выглядят наши актрисы, когда папарацци фотографируют их в Лондоне во время летнего отпуска.
Прия села за ее столик, и они начали говорить. Мы с Руди выглядывали из-за колонны.
Бхатнагар выслушала Прию, потом встала, покачала головой. Я нырнул за колонну, чтобы она не заметила нас, и чуть не столкнул Руди в горшок с цветком.
Прия поставила на стол дорожную сумку и расстегнула молнию.
Я выхватил у Руди телефон (правда, пришлось чуть повозиться с этим глупым миллениалом, зависимым от смартфона) и начал фотографировать.
Прия достала пачку банкнот. Бхатнагар оскорбленно взирала на нее. Прия что-то сказала, и Бхатнагар села обратно за столик. Прия указала на нас. Это был сигнал. Мы двинулись вперед. При виде нас Бхатнагар напряглась, выпрямилась, впилась в нас недоверчивым взглядом, поскольку явно не ждала от нас ничего хорошего.
– Руди! – прошипел я еле слышно. – Помни, ты должен вести себя скромно!
Руди прошел мимо столика, за которым сидели Ромео с голодными лицами, ели досу и оглядывали дворик в поисках одиноких женщин. Все они, разумеется, благоухали «Пако Рабаном». Руди подошел к столику и уселся напротив Бхатнагар. Она покосилась на его платье, но ничего не сказала. Может, для следователей из ЦБР такая ситуация – привычное дело.
Я посмотрел на пачку банкнот. Перелистал их. Купюра сверху была настоящая, а дальше – старые, изъятые из обращения. Правда, на фотографиях это не будет видно. За такие снимки газеты передерутся. Анджали Бхатнагар, Королева Права, оказывается, берет взятки. Я кивнул Прии. А она на деле не так проста.
Тут вступил Руди. Принялся упрашивать Бхатнагар.
– Мэм, – проникновенно произнес он. – Вы должны нас спасти. Наш продюсер организовал наше похищение. А потом украл выкуп. Он приказал нас убить.
– Пожалуйста, мэм, – вступил я с интонацией официанта. – Единственная надежда. Пожалуйста, спасите нас.
Прия пнула меня под столом.
И объяснила Бхатнагар, в чем дело:
– Оберой решил убрать Рудракша Саксену. И чтобы привести свой замысел в исполнение, устроил так, чтобы Руди унизил невинного парнишку на всю страну. Оберой напрямую виновен в том, что Рамеш пострадал. – Я помахал искалеченной рукой.
– Я тоже пострадал, – добавил Руди. – Преступники нацелились именно на меня. Почему все вечно забывают… – Он осекся: к нам подошел официант.
Что могут заказать после шопинга три девушки и их мальчик на побегушках? Я взял кофе. Остальные – имбирный мокко – западное изобретение с примесью аюрведы, пришедшееся по вкусу нашему среднему классу: оно как нельзя лучше демонстрирует, что ты человек современный, но при этом не забываешь о своих корнях, своей культуре. Я подумал, когда все закончится, обязательно займусь чем-то подобным.
– С чего мне вам помогать? – спросила Бхатнагар. – Вы меня сюда вытащили под надуманным предлогом. Прия сама призналась, что вы мошенничали на экзаменах. Вы меня шантажируете. И я еще должна вам помочь?
– Людям нравится ненавидеть таких, как Оберой, – пояснила Прия. – Мы читали в газетах о том, как складывалась ваша карьера. Вы нажили слишком много врагов. Оберой – идеальная жертва. Богатый коррумпированный злодей, который хочет погубить победителя Всеиндийских. Вдобавок вы сможете вывести его на чистую воду совершенно самостоятельно, без посторонней помощи. И вся Индия будет на вашей стороне, разве не так? А потом уже ловите себе мошенников на экзаменах. Только этих двоих не трогайте, ладно? Они хорошие, просто поступили плохо.
Если бы я не любил Прию, то сейчас наверняка влюбился бы в нее.
– И тогда мы не разошлем эти фотографии, на которых вы берете деньги, всем газетам в стране, пожалуйста, мэм, – вставил я.
– Ну как, договорились? – спросила Прия. – Инспектор Бхатнагар? Договорились?
– Хорошо, – Бхатнагар откинулась на спинку стула. Мы с Руди облегченно вздохнули.
Она посмотрела на нас, на наши наряды, на парик и накрашенное лицо Руди и недоверчиво покачала головой.
И взялась за телефон.
В том, что она говорила, ничего хорошего не было. Как раз наоборот.
Я посмотрел на Прию. Она под столом положила руку мне на колено – мол, не переживай, все образуется, – и я, как ни глупо, тут же успокоился.
