Он сонно взял меня за руку.
– Прости, что наорал на тебя, Рамеш.
– Я слишком давил на тебя, – ответил я. – Я мало о тебе думал. Когда все закончится, мы уедем. Денег у нас достаточно. И будем делать все, что захочется.
Глаза его блестели в темноте.
– Я не сержусь на тебя, – сказал он.
– Идем, надо составить план.
Руди фонтанировал идеями. Удивительно, до чего благотворно пища, дружба и сон влияют на человека. Мы все смеялись. Впервые за долгое время мы с Руди наконец расслабились.
Пункт первый? Решено. Встретиться с Бхатнагар.
Но как?
– Мы ее похитим, – предложил Руди. Я им гордился.
– Нет, мальчики, – выпалила Прия. – Я сама с ней свяжусь. Скажу ей, что хочу слить секретную информацию.
– Прия! – воскликнул я.
– Нет, – возразил Руди. – Мы эту кашу заварили. Нам и расхлебывать.
Прия сочувственно посмотрела на нас.
– Думаете, Бхатнагар согласится с вами встретиться? Да и похитители из вас никудышные. Вдобавок меня мучает совесть. Оберой провернул эту аферу под самым моим носом, а я ничего не знала. Я хочу вам помочь.
– Но это же твоя карьера, твоя жизнь, – не сдавался я. – Я не могу так с тобой поступить. Руди прав. Мы не должны впутывать тебя в это. Вдруг ты потом вообще не сможешь устроиться на работу?
– Тогда пусть меня муж содержит, – она улыбнулась и ткнула меня локтем под ребра.
На это мне возразить было нечего.
Мы продолжили составлять план.
Вернуть Абхи. Вернуть Обероя. Не попасть в тюрьму.
Ночью мы отлично выспались. Прия у себя в спальне, мы с Руди перетягивали одеяло в кабинете.
Рано утром Прия позвонила Бхатнагар.
Разговаривала она очень убедительно.
– Это жестокие люди, мисс Бхатнагар. И только я могу их разоблачить. Они же мне все рассказывали. У меня есть документы, аудиозаписи, файлы на флешках. Давайте встретимся как можно скорее, сегодня, сейчас. – Прия мерила шагами квартиру, встряхивала волосами, пританцовывала. Вот так актриса. Я даже забеспокоился: вдруг она притворялась, что я ей нравлюсь? Хотя какой идиотке это нужно.
Они договорились встретиться в кофейне в торговом центре: прилично и анонимно. Прия нажала отбой и победно вскинула кулак.
Мы уже собирались уходить, Руди допил чай и рассмеялся. Я спросил его, мол, чего ты, а он ответил:
– Когда я был маленький, моя матушка вечно перед уходом давала мне съесть ложку сахара – на удачу. Поэтому я такой толстый. Ложка сахара каждый раз, как я выходил из дома! Твоя мама тоже так делала, Рамеш?
– В сотый раз повторяю, Рудракш: я рос без матери.
– Блин, чувак, – ответил он, – извини. – И, словно хотел загладить вину, поинтересовался: – Как рука?
– Лучше не бывает, – произнес я, и мы вышли в коридор.
– Хочу поблагодарить тебя, – сказал я Прии, когда она запирала замок. Мы не знали, когда вернемся, да и вернемся ли вообще. В руках у нее была небольшая дорожная сумка.
– За что? – спросила она.
– За все. Ты спокойно могла уйти. Если Бхатнагар нас пошлет – все, ты наша сообщница. Ты жертвуешь собой ради меня.
– Ты бы разве поступил иначе? – уточнила она.
Я помотал головой.
И это была правда. Я понял, что готов умереть за нее.
Да и за Руди, пожалуй. С каждым днем я все больше к нему привязывался.
Она протянула мне сумку.
– Как только я ее открою, начинай фотографировать. Понял?
– А что там?
– Наша страховка, – с улыбкой пояснила она.
Я поцеловал ее. А что еще делать в такой ситуации? Я поцеловал свою девушку, закинул рюкзак за плечо, и мы вернулись в мир ножей, похищений и оттяпанных пальцев.
Когда я учился в школе, богатым детям к Дивали покупали новый гардероб, бедным – носки или футболки. Мне – ничего. Папа терпеть не мог Дивали. И не столько потому, что приходилось тратить деньги на одежду, на бенгальские огни, на петарды, на подарки для неблагодарных детей: его раздражала сама идея этого праздника. Дивали казался ему чересчур оптимистичным. Победа света над тьмой, подумать только, что за чушь! Его жизнь никогда не станет лучше. Да, он молился каждое утро, но богам, сулившим огонь и гибель, кары и отрубленные головы.
В последнее время я все чаще думал о старом козле. Наверное, из-за того, что нас похитили и избили. В детстве думаешь, что родители – это дом и затрещины, потом вырастаешь и замечаешь, что стал таким же, как они, не точной копией, а одним из тех пиратских фильмов, в которых видно, как зрители в зале встают и посреди показа направляются в туалет. Будь у меня мать, я вырос бы другим. Я был бы наполовину хорошим, наполовину плохим; наполовину чудовище, негодяй и психопат, наполовину скучный образованный человек. В общем, бухгалтер.
Мы заказали такси и уселись втроем – Руди, Прия и я, странная семья. Водитель был очень внимателен и любезен. Он и его коллеги теперь рабы алгоритмов. Вопросов он не задавал, поставил сзади табличку и оживленно сигналил: вы что, не видите, каких важных особ я везу? Прия кланялась каждому украшенному светящимися гирляндами храму, каждой церкви, каждой золотистой гурдваре. Очень многообещающе.
