– А почему бы сразу не сделать хорошо? – не унималась девочка, – Зачем нам так долго развиваться?
– А ты представь, что у младенца будет невероятная сила, такая, что он сможет мизинцем двигать горы. Представила? А теперь представь, сколько всего он разрушит, прежде чем научится держать ложку. Вот и человечеству сначала надо научиться держать ложку, а потом уже двигать горы.
– Это нечестно, – насупилась Ама.
– Не принимай близко к сердцу, это просто еще одна теория старого человека. Я вовсе не убеждаю тебя, что моя догадка – истина.
Ама притихла, осмысливая услышанное, а Ли поспешила перевести разговор в более материальное русло:
– Ладно, Старец, философия, конечно, прекрасна, но давайте о земном поговорим. Как мы планируем искать проколы? Или я опять все проспала?
– Тогда мы все проспали, – ответил Иль.
– Один я не спал, а работал, – весело отозвался Джарвин, – Я сделал проколоискатель.
– Что-что ты сделал? – вежливо поинтересовалась Ли, силясь не рассмеяться.
Джарвин покраснел и пробурчал:
– Проколоискатель. Как металлоискатель, только ищет проколы в пространстве. А еще он указывает направление, в котором ведет прокол.
– И ты его уже испытал?
– А ты часом не умеешь по запаху находить проколы? Как я могу испытать проколоискатель, если доподлинно не знаю, где находится прокол?
– Ну да. Извини, Джар, глупость сморозила. Но ты уверен, что он работает?
– Я верю, – подмигнул ей маг.
Если так, то и смысла в нем сомневаться нет. Несмотря на разницу в возрасте, Лианелла уже привыкла полагаться на Джара. Он ни разу в жизни не подводил ее. И потому был единственным человеком, которому она доверяла.
– Тогда поехали!
Все как по команде подскочили на ноги и отправились в сторону фургона. Джарвин замешкался:
– Подожди, Ли, тут загвоздочка небольшая.
– Это еще какая?
– Мой проколоискатель вряд ли что-то найдет изнутри фургона. С ним надо ехать верхом.
– На этом? – воскликнула Ли, указывая на их «коней апокалипсиса».
– Ну да, – еще больше смутился Джар.
И тут Ли вспомнила. Джарвин боялся лошадей до смерти. Когда она нашла его мальчишкой, у него было множество ушибов, а один, на спине, повторял форму подковы. Она никогда не спрашивала его об этом, но не единожды замечала, как он сторонится лошадей. Конечно, было жестоко просить его самому сесть на коня, да еще и на такого! Так что она приняла как можно более беззаботный вид и сказала:
– Замечательно, мне как раз не помешает развеяться. Давай сюда свою штуку, я поеду верхом. Седло мне только наколдуй.
– Два седла, – поправил Иль, – Я поеду с тобой.
– Это совсем необязательно, я и сама справлюсь.
– Не в моих привычках позволять женщине рисковать в одиночку.
– Я не женщина, я стиллер!
– Ты в отставке. Так что не спорь.
«И когда это мы перешли на «ты»?» – зло подумала Ли. Она не слишком любила новых людей, и неохотно впускала их в свою жизнь. И уж тем более не хотела привязываться к человеку, который просто доставляет их к своему капризному заказчику.
Джарвин выдохнул с облегчением и принялся ворожить седла. Вскоре все было готово, и всадники взобрались на первую пару лошадей. Остальные забрались в фургон.
– Выдвигаемся? – спросил Иль.
В ответ Ли только ударила лошадь по бокам.
Василиса очнулась на диване в просторной комнате. Первое, что она ощутила – лист бумаги в руке. Аккуратно отключила себя от системы жизнеобеспечения и развернула листок. На нем забавным бисерным почерком были выведены слова: «Вася, с пробуждением! Ты отключилась в кафе, так что я привезла тебя к себе. Если ты нашла записку, значит, я еще сплю – появились срочные дела на Изнанке. В холодильнике полно еды, не стесняйся. Ключи на столике, если захочешь уйти. Свяжись потом со мной, я переживаю из-за твоего состояния. Вероника».
В голове все помутнело от того, каким заботливым тоном была написана записка. «Почему ты так не заботилась о моем брате, стерва?» – всплыла вполне привычная мысль. И следом обожгла горячая волна стыда. А что если его брат прав? Что если Ли и правда невиновна в гибели его пустого? От неопределенности тошнило. И то голода. Василиса снова посмотрела в записку: «В холодильнике полно еды, не стесняйся». Странно, насколько другим был почерк пустой. Ровные маленькие круглые буквы, не строчки – жемчужные нити. Настоящая Ли писала сбивчиво, с резким наклоном и острыми углами – черт ногу сломит!
Вальд заставил тело пустой подняться с дивана и идти на кухню. Холодильник, действительно, был забит до отказа. По типично мужской привычке он выбрал то, что можно было только разогреть в микроволновке без заморочек. После еды ему полегчало, и пустая вновь начала преобладать над ним. Раздвоенное сознание едва не сводило с ума, поэтому Вальд настроился и стал воспринимать себя, как Василису и даже думать о себе в женском роде: «я решила», «я сделала».
