- Дальше! – провопил я, увлекая девушек за собой.
Идеально было держаться подальше от стен и дверей. На все сто - лучше всего в подвал. Лестница! Я заметил ее поздно. Уже на двадцатой секунде… Мы успели сделать всего пару скачков вниз… к спасительной глубине подвала.
А затем бабахнуло! У меня не найдется слов, чтобы описать свои ощущения. Таких слов еще не придумали. Вернее они есть, но их нельзя давать читать детям. Это был полный ПИ… ццц – только тихо…
***
Ярко-зеленый вертолет с большой желтой надписью - медиа-групп Зе Ферст, кружил над особняком и парком Манфреда. Четыре камеры в реальном времени передавали картинки сразу на три канала. Новость была далеко не пустяшной. Специальная операция полиции, со всеми вытекающими последствиями. Зритель жаждал развязки и крови. Десятки машин, сотни людей взяли в плотное кольцо многогектарный ансамбль… Суета и звон сирен… совсем рядом прошел полицейский вертолет…
Вот одна из камер «убежала» вниз и зрители трех каналов увидели совершенно мирную картинку. С большого, зеркально чистого пруда, взяв разгон, взмыла вверх стая грациозных черных лебедей. Птицы так стремительно работали крыльями, что казалось они спешат поскорее покинуть это некогда тихое место, превратившееся сегодня для них в ад. Вожак подал сигнал, и стая вся вдруг стала забирать все выше и выше…
Всего несколько секунд зрители любовались черными лебедями, а затем камеры тряхнуло. На мгновение люди увидели, как здания внизу вздрогнули и окутались дымом. А еще через секунду ударная волна опрокинула вертолет телевезиощиков. Картинки исчезли с экранов зрителей…
Но были и другие зрители, которым повезло больше. Другие зрители, других каналов, чьи камеры стояли дальше от эпицентра, и прожили на полминуты дольше. Именно эти камеры показали весь ужас взрыва. Темная пелена поглотила огромный комплекс, а взрывная волна уничтожила на сотню метров все вокруг. Это был ураган! Торнадо! Деревья, машины, люди, разлетались как кегли, подхваченные смертоносным ветром. Секунды… пугающие мгновения и даже самые дальние от места взрыва камеры были сметены адским потоком.
Потом, много позже, будут говорить очевидцы… счастливцы, что наблюдали взрыв издалека, с высотных зданий, что дым оседал над местом несколько часов.
***
Последним моим воспоминанием этого ада стало не испуганное, а невероятно, донельзя удивленное лицо Джин, обращенное к рушащемуся потолку, и девушка с нелепыми косичками, которая с решимостью солдата толкнула нас в угол и попыталась закрыть наши головы собой, своим худеньким телом. Больше я ничего не помню.
…Очнулся я, наверное, через четверть часа, или даже позже. Вообще, у меня неплохое чувство времени, но сейчас оно отказало, заодно с чувством направления, да и чувством юмора.
Я пришел в себя от того, что рядом зашевелилась Джин. Похоже, она не сильно пострадала, потому что несколько раз чихнула и с чувством выругалась.
- Ты цела? – спросил я. Собственный голос показался мне чужим, он звучал хрипло и низко.
- Если не считать синяков и ссадин, то, похоже, все в порядке, - отозвалась она.
- Хорошо…
Собственный организм доложил, что у меня здорово задет локоть, ушиблено, а может быть, и треснуло ребро, заново разболелась недавно раненая нога, ну и на лбу была, похоже, здоровенная ссадина: кровь заливала глаза, но больше никаких неприятных последствий не было. Даже мозг болел на удивление умеренно. Легко, в общем, отделался. Хвала богам и человеческому прогрессу. Хотя прогресс идет к черту. Это надо же такую дрянь выдумать взрывоопасную. Нет, определенно человечество погубит себя само.
Я разлепил веки… и сердце испуганно ухнуло в пятки. Девушка, похожая на Одри Хепберн, лежала на полу, засыпанном осколками камня, свернувшись калачиком, и под ее головой расплывалась большая темно-красная лужа.
- Она?.. – кажется, впервые на моей памяти голос Джин прозвучал испуганно и жалобно.
Я попытался нащупать пульс на руке, но, видно, от волнения не смог. Тогда попробовал найти его на шее, как это делают врачи. К моему огромному облегчению, ее отважное сердечко билось, и даже вроде бы ровно и сильно. Но голова! У девушки наверняка травма черепа и сотрясение мозга.
Осторожно ощупав шею и спину и, убедившись, что повреждений позвоночника нет, я перевернул ее… и ужаснулся. Здоровенный осколок камня срезал изрядный кусок кожи с частью волос в пугающей близости от виска, и сейчас торчал в голове. Можно ли его вынуть, хотя бы, чтоб перевязать? Или лучше не трогать?
- Как она, Рет? – напомнила о себе Джин.
- Жива. Но с такой травмой… Ее нужно немедленно в больницу и, скорее всего, понадобиться операция.
И тут, неожиданно, подал голос телефон Евы. Как ни странно, трубка уцелела. Я взглянул на экран – номер не определялся.
- Она в очень плохом состоянии, - сказал я в трубку раньше, чем мне ответили, - быстро теряет кровь, немедленно нужен врач, носилки, лед и я не знаю что еще…
- Она – это кто? – довольно холодно уточнила Леди, - кстати, рада слышать твой голос.
- Я не знаю ее имени! Такая молодая девушка, блондинка. С косичками.
