Свой короткоствол я успел перезарядить, а вот у убиенного мною человека была какая-то интересная штуковина. Не то штурмовая винтовка, не то… очень смахивала на автомат Штанге. Это я вспомнил, потому что недавно видел его на плакате призывного пункта бундесвера. А может это и не Штанге. Я уже мысленно махнул рукой, когда моя спутница изящно склонилась к трофею. И в этот интересный миг над головой раздалось до боли противное:
— Хенде хох!
На лестнице стояли двое и смотрели на нас свысока. Так же смотрели и их автоматы.
Одри медленно разогнулась, спряталась за мной. Я конечно это оценил, но что толку.
— Повернись! — приказал высокий блондин, — Только медленно… Оружие бросить! Руки в стороны.
Мы подчинились. Других вариантов я тогда не рассматривал.
Когда мы замерли в позе капитулирен, блондин что-то шепнул в гарнитуру, а второй спустился к нам. Руки за спиной стянули удавками, и мы начали долгий подъем по лестнице. Потом был еще коридор, а затем перед нами гостеприимно распахнулись двери. Я узнал ее сразу… ну почти сразу.
— Так она все-таки блондинка или брюнетка? — спросила Джин, приглядываясь к Еве Мюллер, которую я в мыслях все еще называл Холли.
— Это именно то, что тебя сейчас волнует больше всего?
— Да нет, — девушка пожала плечами, — но интересно же.
— Блондинка, — авторитетно заявила Одри, — белый в черного перекрасится запросто, а черного кобеля не отмоешь добела.
— Вы сумасшедшие? — спросила Ева, слушая этот треп обреченных.
— Ага. И справка есть, — охотно согласилась девушка с косичками.
Нас привели в ту же комнату, но на всякий случай снабдили каждого дополнительным аксессуаром — изящными никелированными наручниками, довольно тугими, черт! Наверное, в этом сезоне было особенно модно носить их сзади. Ребята с автоматами караулили двери, а один встал так, чтобы в случае чего перекрыть дорогу к окнам. Это он зря, прыгать с высоты второго этажа на бетонную площадку никто не собирался… Но паранойя не поддается логике, а я своим прыжком в бассейн, похоже, спровоцировал у них острый приступ.
— Вы бы лучше задались вопросом, почему все еще живы, — бросила Ева. Выглядела она не очень, словно за прошедший час постарела и подурнела.
— Тоже мне, задачка, — фыркнула Одри. Я так и не спросил, как ее зовут на самом деле, — мы до сих пор живы, потому что тебя волнуют три вопроса. И ты надеешься, что мы знаем ответы.
Надо сказать, держалась девчонка чертовски уверенно, мне до нее было как до звезды. Возможно, это потому, что она не знала, что должно произойти через десять минут, а я — знал. Но это тоже не факт.
— И что за вопросы? — с иронией спросила Ева. Вернее, попыталась спросить с иронией. Не получилось. Прозвучало вызывающе и даже слегка истерично.
Одри уверенно улыбнулась.
— Во-первых, кто мы такие.
— Это то, что волнует меня меньше всего, — скривилась Ева, — вы уже, фактически, мертвецы, а кого волнует, кем покойничек был при жизни.
— Ну, массу народа, — не согласилась Одри, — полицию, историков, камнетеса, который оформляет надгробие… Но я перечисляю вопросы в порядке возрастания значимости. Так мне продолжать?
— Сделай одолжение, — сквозь зубы процедила Ева, демонстративно сложив руки на груди.
— Вас волнует, что за хрень происходит с вашим центральным компьютером и сетью. А еще — почему не открывается дверь в подвал, где спрятано двести литров галитропалиона — 2.
Услышав это, Ева заметно побледнела и в первую секунду даже не нашлась с ответом.
— Отдай ее мне, — предложил невысокий парень в чем-то, здорово похожем на рабочую спецовку, — через десять минут все узнаешь.
— Если у вас есть эти десять минут, — Одри пожала плечами и демонстративно взглянула на настенные часы.
…Знает!? Или блефует? Блефует или знает?! Черт! Если это блеф, то девочка играет на высоком профессиональном уровне. А если нет — такому самообладанию можно только позавидовать. Если честно, у меня вспотели подмышки и не только…
— О чем она? — спросила Ева, но почему-то не Одри, а парня в спецовке.
— Намекает, что они, пока тут шарились, где-то бомбу заложили, — отозвался тот.
— Это может быть правдой? — еще больше побледнела Ева.
— Не думаю. Эту, — он кивнул на Джин, — мы принесли сами, у нее ничего не было. У мужчины отобрали все, включая мобильник. А языкастая перемахнула через забор рядом с прудом, если у нее была при себе даже китайская новогодняя петарда, датчики бы засекли сразу.
— Кто же в лес дрова возит? — ни к кому, собственно, не обращаясь, бросила Одри, глядя в пространство.
— Она хочет сказать, что воспользовалась нашей взрывчаткой… Не думаю, что это правда, потому что… — с истинно немецкой обстоятельностью заговорил тот же парень.
— Заткнись, — обрезала его Ева и обернулась к девушке, — Говори, — приказала она, — что ты об этом знаешь?
— Не так быстро, — осадила ее та, — Что я с этого буду иметь?
— Жизнь.
— А-а, — Одри мотнула косичками, — не пойдет. Жизнь у меня и так пока есть. И гораздо больше шансов ее сохранить, пока я молчу.
