– Подойди сюда, дура, а то на улицу отправишься ночевать. Или к своему писателю. Думаешь, я не догадываюсь, что он тебя между писанием гениальных строчек помаленьку дрючит? А вот жить к себе не зовет. Видно, больно жадный.
«Не жадней тебя», – вновь ругнулась про себя Анюта. Но тем не менее появилась перед доставшим ее до печенки любовником.
– Тогда, помнишь, ими командовала одна «баба с яйцами» – Щукина, что ли? Генеральша, между прочим.
– Какие яйца, какая щука? – тупо уставилась на Семочку писательница. – Может, ты опять прихворнул, дорогой? Бредишь? Я же только зимой с тобой сошлась…
Поняв, что этой тихоне в его прошлой жизни быть не могло по определению, он досадливо махнул рукой, мол, можешь идти.
Дело между тем было серьезное: его с напарником заловили на деле – они беззастенчиво занижали стоимость ввозимого «люкса». Как быстро подсчитали «щукинцы», его компания нанесла государству ущерб в сотни миллионов баксов. Тогда они вовремя подсуетились, и дело в прокуратуре закрыли. Но теперь-то эта Щука, которой тогда наступили на хвост, трудится на благодатной ниве московской прокуратуры и наверняка сделает все, чтоб оторвать ему с напарником яйца.
Так и отрывать уже нечего, сказала бы Анюта. Но она была занята – приводила в порядок ногти. Фомарь как в воду глядел. Его опасения обретали реальность.
Когда генерал Григорьев добрался до головного офиса компании торгового олигарха, там вовсю орудовали вооруженные люди в черном. Какой-то полный мужчина лежал на полу в кабинете директора, вдоль и поперек «отутюженный» резиновыми дубинками. На его холеных руках поблескивали наручники.
– Кто таков? – спросил координатор.
– Уже никто, – прошептал испуганный и униженный торгаш. – Прикажите подать попить.
– Виски? Коньяк? Водку?
– Можно все вместе. В одном флаконе, – нашел в себе силы пошутить толстячок, все еще не шевелясь, как свернутый ковер.
– Налейте ему. Пошарьте по кабинетам, здесь наверняка такая смесь найдется. Посадите господина на стул и снимите наручники. Он же не подследственный…
– Как сказать, как сказать, – раздался откуда-то женский голос.
Оглянувшись, Григорьев увидел у окна даму в прокурорской форме, которая потягивала кофе.
– Наталья Щукина, – представилась она.
– А вы-то что здесь делаете, мадам? – не скрывая удивления, спросил координатор. – Простите, великодушно, но здесь командую я.
Подняв голову, младший партнер Фомаря, Славин, внимательно посмотрел на прокуроршу.
– Я в курсе, чем здесь занимаются ваши люди. Их интересует прежде всего данная компания. Меня же – этот человек. Жаль, что здесь отсутствует его напарник. Тогда был бы комплект. Они у меня на крючке по давнему делу.
Ее надменно-жестокое выражение лица оставалось невозмутимым.
– Помните, господин Славин, три года назад я говорила вам и господину Фомарю, что мы еще встретимся? – с иезуитской интонацией в голосе произнесла Щукина. – Сейчас мы для начала все у вас конфискуем и вместе поедем… Вы уже догадались куда?
– Не имеете права, – попытался возразить Славин. – Мне сам генпрокурор говорил, что ваше ведомство не имеет к нам претензий.
– Имеем, имеем право. Это вам говорил прежний генеральный. А вот у меня санкция нового. – Щукина показала бланк с логотипом Генпрокуратуры сначала генералу, а затем и Славину.
– Но ведь дело давно закрыто… – закашлялся он.
– Было закрыто при помощи ваших грязных денег, а теперь снова открыто с помощью… Впрочем, это неважно.
– Вы понимаете, что творите? Это же беззаконие… – вновь попытался трепыхнуться Славин.
– Почему же? В ходе следствия вы убедитесь, что все законно. А кстати, где ваш дружок Фомарь? Жарится на Багамах или еще где-то?
Ответа она так и не дождалась. В кабинет вернулся покинувший его на какое-то мгновение Григорьев.
– Сейчас вам позвонят, – коротко сказал он. Вступать в спор с бешеной бабой – а Щукина показалась ему именно такой, – генерал не собирался.
И действительно, ее мобильный телефон заиграл мелодию «Интернационала».
– Щукина слушает. – Прокурорша живо вскочила со стула. – Все в порядке. Да, его? Но как же так, все подтверждено документами. Вы же сами… Понятно. А имущество? Здесь столько добра… Понятно. Слушаюсь. – Щукина выключила мобильник и уставилась на Славина. – Снова повезло вам, гражданин. Сейчас дадите подписку о невыезде и живите. Пока, – зло прошипела она.
– Никаких подписок. – Генерал вмешался в этот показавшийся ему затянувшимся диалог. – А вы, мадам, оставьте нас на пару минут.
– Ну что, молодой человек? Еще несколько минут вы свободный человек, – произнес генерал, когда мужчины остались одни. – Если мы не поймем друг друга, вы поедете с ней. Сами знаете, куда и на сколько. – Григорьев кивнул в сторону дверей.
– Да. Да. Конечно, Я все понимаю. Но мы ни в чем не виноваты, простите, не знаю, кто вы.
– Я тот, кто пару минут назад организовал звонок генерального этой мымре. Ведь мымра?
– Еще какая! – радостно поддержал его Славин.
– Но, заметьте, это ничего не меняет. Лично я охотно вам верю. Но вы же понимаете, что следствие идет долго. Года три уж точно. А мы предлагаем вам партнерство уже сейчас.
