– В каком смысле партнерство? – не понял совладелец бутиков и универмагов.
– В самом прямом смысле. Государственные компании имеют пятьдесят один процент в капитале вашей фирмы. И вы управляете с нами вместе. Ну и доходы, естественно, вместе. И заметьте, мы действуем в рамках нового закона «о временном управлении активами»… Вы слышали о таком законе?
– Увы. Но при чем тут наша скромная фирма? Ее владельцы, как видите, вполне способны управлять ею. Так что мы не подпадаем под положение закона.
Неосторожно подумав, что беда уже проходит стороной, не слишком умный, но всегда дотошный Славин уже готов был покачать права. Он встал с кресла, на которое его усадили по указанию генерала, и по-хозяйски прошелся по собственному кабинету. Выглянул в окно и даже за дверь, где в ожидании развязки установилась мертвая тишина.
– А вот и нет, уважаемый. Как вам известно, партнер, о котором вы упомянули, находится в опасной карантинной зоне и не может управлять компанией. Государство же, в свою очередь, не может себе позволить пустить на самотек состояние ее дел. Во-первых, у вас много кредитов. Во-вторых, обязательств перед западными компаниями. Они справедливо волнуются…
– Извините, но я пока не умер! – чуть ли не взвизгнул от возмущения младший партнер.
– Ах, оставьте, – сделал картинный жест Григорьев. Сейчас ему очень хотелось выглядеть всезнающим и рассудительным. – Мы же не дети, господин Фомарь.
– Славин я.
– В данном случае это не имеет значения. Мы хорошо изучили документы вашей компании. Из них следует, что вы можете принимать самостоятельные решения лишь в случае смерти одного из партнеров. Так что по документам вы, увы, никто. Поэтому мы и вступаем в управление вашей компанией.
– Если я, как вы говорите, никто, собственно говоря, кто вы? Извините, я даже не спросил, а вы не представились.
– Но тем не менее от Бутырки или Лефортова я вас уже спас. Пока спас. Если же мы не договоримся, уж не знаю, как вам сказать… А вообще-то я генерал Григорьев. Координатор данного мероприятия от имени соответствующих госструктур. И не ищите ко мне подходы в виде взяток. То, что нам положено, то положено. Не более того.
– Еще вопрос. Сейчас вы говорили о каком-то управлении компанией. Раньше упоминали о вхождении неких госструктур в ее капитал. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
– Чтобы покончить с этим, поясняю: управление со стороны государства – мера временная и соответствует букве закона. Половину акций компании вы уступаете государству по доброй воле. Иначе… Вы, кстати, помните, что эта жаба-прокурорша вас еще ждет? Так что ваша свобода и вашего партнера, как его? – Славина, в ваших руках.
– Славин – я.
– Извините, но это не имеет значения. Дело на вас заведено серьезное, лет на десять–двенадцать. Так что поторопитесь…
– Какое дело?
– Если забыли, могу освежить вашу память заметкой из газеты. – Григорьев протянул Славину сложенный вчетверо газетный листок. Когда спустя несколько минут тот вернул листок, Григорьев безжалостно спросил:
Через пятнадцать минут все необходимые документы для раздела акций были подписаны. У Григорьева в папке оказались уже готовые протоколы собрания акционеров, Совета директоров и прочие… Нотариус уже ждал за дверью. Не было только подписи главного партнера господина Фомаря, но Славин обещал это устроить. Поначалу Григорьев отказался, пояснив, что его люди сделают все сами. Но поразмыслив, согласился с предложением младшего партнера, который с этого момента становился еще младше.
– В конце концов, это ваше решение, господин Славин. Очень грамотно и благородно, – сказал Григорьев на прощание и важно удалился.
Дежурная машина под бдительным сопровождением «гвардейцев» координатора повезла Славина на Рублевку.
– Не мешайте встрече партнеров, – напоследок дал команду старшему сопровождающему генерал. – Создайте им комфортную обстановку. У мальчиков будет о чем потолковать.
Дед Иосиф встал рано. Часы показывали шесть. Он довольно долго и бесцельно бродил по дому. Заглянул в детскую. Там, как и положено, было тихо-спокойно.
Иосиф осторожно прикрыл дверь и направился на кухню, где с огорчением констатировал, что продовольственные запасы семьи серьезно поредели. Его конечно же радовали виды на урожай, ожившие базарчики. Но он не был бы дедом Иосифом, если бы за все не переживал и за все не волновался. А вдруг еще новая напасть приключится? Что тогда? Перспектива доживать остаток дней вегетарианцем ему никак не улыбалось. Да и всю эту «заморозку» из бункера старик тоже не уважал.
