– Когда я его видел на днях и даже приглашал на нашу встречу, впечатления очень уж больного человека он не производил, – заметил Тельцовский. – Другое дело письмо… Оно и вывело Марка из себя. Но вы же сами не хотели обсуждать эту тему.
– Всему свое время, – поспешил успокоить его Духон. – И до письма доберемся. Меня все-таки интересуют персоналии. Чтобы сделать некоторые выводы. На кого и как воздействуют эти самые психотронные импульсы. Вот почему я спросил о Львове.
– Насчет господина Львова информация неутешительная, – решил вставить слово доктор Табачников. – Моя коллега Марина Танкер в курсе дела. Сегодня утром, часов в одиннадцать, к ней прибегал личный телохранитель банкира и в панике рассказал, что шеф заперся в бронированном бункере и ни за что не хочет оттуда выходить. Вопит, мол, скорее пулю себе в лоб пустит, чем на провокацию поддастся. Охранник сказал, что слышал даже выстрелы.
– Не кажется ли вам, господа, – не обращая внимания на последнюю реплику, – что упоминание Львовым о провокации связано как раз с письмом, о котором вы упоминали? – спросил Духон. – Если так, то Львов скорее всего не болен, а испуган.
– Все равно партизанская война! – вновь потребовал Ордынский. – Глушить надо все эти пси…
– Подождите, – не выдержал Стрельцов, – тут вопрос более серьезный.
– Неужели, Вадим, вы тоже получили предложение поделиться? А вы, господа? – с хитрецой спросил Демидов.
Сидящие за столом олигархи все как один понуро кивнули.
– Итак, что же мы имеем в сухом остатке? – оживился долго молчавший Никелев. – Крупные собственники получили письменные послания от некоего «доброжелателя». В письмах содержится недвусмысленное предложение – поделиться своими личными сбережениями, а еще лучше – собственностью взамен на освобождение из зоны карантина. Правильно излагаю, господа?
– Более чем! – брякнул Ордынский, чьего мнения никто и не спрашивал. – Вы все боитесь называть вещи своими именами. А я не боюсь. Хотя и уверен, что «доброжелатель» – это наше дорогое правительство. Оно вдруг решило, как говорится, вас всех чуточку «подоить».
– Вот так, значит? А мы, граждане, при чем? – возмутился дед Иосиф, который демонстративно передвинул стул подальше от олигархов. – Я лично вообще подданный другого государства.
– Не надо столько эмоций, дедушка, – миролюбиво попытался остудить пыл старика Духон. – Просто все мы оказались заложниками этих «благородных» намерений и теперь сидим тут в карантине да еще облучаемся всякими там пси-генераторами.
– Не верю, Александр Павлович! – почти закричал Демидов. – Такого просто быть не может!
– Может. Все может статься, молодой человек, – грубо и неуклюже успокоил его Духон. – Вот вы здесь в карантине, а вашу каменотесную компанию на Урале уже распиливают. Хотя вы, к счастью или к несчастью, никакой не олигарх. Да подадут в этом ресторане, наконец, виски?! – без всякого перехода крикнул он в сторону ресторанного бара.
– Правильно! – поддержал его Иосиф. – Вот уважаемый доктор говорил, что лучшее средство от сумасшествия – выпить. Правильно я говорю, Леонид Михайлович?
– Так вы с компанией, когда в медпункт заявились, уже хороши были, – не согласился доктор.
– Когда это было? Я уже и забыл. Так что требую виски для олигархов, а для народа вина!
– Падение метеорита, которым была скорее всего управляемая ракета, и вызванная этим якобы экологическая катастрофа преследовали несколько целей, – продолжил Духон, когда всем действительно принесли напитки.
– Во-первых, иметь как бы законный повод запрятать всех нас за проволоку. Во-вторых, хоть как-то объяснить общественности, почему закрыта Рублевка. Я уверен, что там, в Москве, все СМИ давно трубят о том, что предпринимаются все меры для нашего спасения. И в-третьих, заставить наших уважаемых героев из списка Форбса раскошелиться в пользу дырявой казны. Дальше и объяснять нечего. Всем понятно.
– Даешь свободную жизнь! Все на баррикады! – завопил проснувшийся Акимыч. Он возмутился, что все уже пьют, а у него даже стакана нет.
– Дайте ему выпить, только бы заткнулся, – попросил официанта Стрельцов.
– Надо все-таки что-то решать. Время позднее, господа. Все устали, – заметил Удачин. – Надо принимать решение.
Расходились под утро. Практически все припозднившиеся посетители «Веранды» под воздействием практических советов доктора были изрядно навеселе и поэтому уже не слышали утреннего перезвона колоколов в ушах. А возможно, просто пси-генераторы просто отключали на ночь.
Провожая до машины Духона и доктора Табачникова, Демидов предложил встретиться днем и всем вместе нанести визит коменданту Гулькину.
– Мне это как-то не с руки, – заметил Табачников. – Я все-таки на службе.
– Логично, – быстро согласился Даниил, протягивая на прощание руку доктору. – Но вы тем не менее согласны, что надо пока испробовать мирные способы противодействия. А если уж и они окажутся тщетными, то тогда самое время предъявить ультиматум.
– Без меня. Я к больным, а потом смотаюсь домой. – Табачников направился к своей машине.
Духон поймал его за руку.
