– Ладно, любовь моя. Вернее, два моих самых любимых человечка. Папочке пора бежать. – Он целует меня в макушку, обхватив за плечи, потом наклоняется и касается губами моего живота. – Веди себя хорошо, малыш, – говорит он, – не бузи там, пока меня не будет.
Паника обжигает мне грудь и рвется наружу.
– А может, мы тоже поедем? С тобой. – Я шучу, но лишь отчасти. – Дай мне пять минут – я соберу чемодан, и мы все полетим в Париж.
Он смеется:
– Ты соберешь чемодан за пять минут? Хотелось бы на это посмотреть! И что тебя так тянет во Францию? Что в ней такого особенного? Ну, кроме необычных гастрономических экспериментов, конечно.
– Не знаю. – Я прижимаю его ладонь к своей щеке. – Я всегда хотела там жить. Ходить по рынкам. Сидеть в маленьких кафе на перекрестках. Может, однажды открыть там скромную гостиницу или что-то вроде того.
– Гм-м… Давай сначала дождемся, когда родится ребенок, а там посмотрим, ладно? – Он целует меня в нос, в бровь, в кончики пальцев. – А пока мне правда надо идти – зарабатывать деньги. Позвоню тебе, когда устроюсь в отеле.
Я смотрю, как он берется за выдвижную ручку сумки на колесиках и катит ее за собой к двери; я впитываю каждое его движение, каждый миллиметр этой картины и заботливо сохраняю в памяти, чтобы пересматривать воображаемую пленку снова и снова, когда останусь одна. Еще несколько секунд – и он уйдет, но сейчас, прямо сейчас, он здесь, со мной, в этом доме, где мы живем вместе, в этой прекрасной, похожей на сон жизни, которую мы создали вдвоем.
Уже шагнув за порог, муж оборачивается:
– Может, сегодня вечером сходишь в кино? И к маникюрщице. Приведи в порядок ногти. Займись собой.
Я стараюсь не реагировать. Иногда он меня дразнит, словно проверяет на прочность. Но я всегда выдерживаю это испытание.
С прощальной улыбкой муж исчезает за дверью, и на меня обрушивается пустота, рожденная его отсутствием. Щелкает замок; я остаюсь со своими верными подружками – газетой «Либерти» и итальянской эспрессо-машиной, с креслом «Армани» и с чайным подносом, украшенным цветочным орнаментом. Поднос стоит примерно столько, сколько раньше я зарабатывала за год.
Я закутываюсь в тишину, как в одеяло, набираю полные легкие пустоты и посылаю к двери воздушный поцелуй. Я воображаю, как он летит вдогонку за моим мужем, и диву даюсь, думая о своем безоблачном счастье, о своей феноменальной удаче.
<p>Глава тринадцатая. Эмили</p>«Керенсия», – думала Эмили. – Какое чудесное слово».
