Она повернулась к Хелес. Один глаз уставился на нее: дознаватель относилась к своей роли защитницы весьма серьезно. Нилит поманила ее, и Хелес, кряхтя, выбралась из-под заплесневелых плащей.
– В чем дело? – прошептала она.
– Посмотри на Иглу.
Хелес прищурилась.
– Броня.
– Что-то не так. – Нилит заерзала на земле, стиснув зубы. – Что-то совсем не так.
– Будущая императрица? Она вскрыла убежище?
– Не знаю.
Пройдя мимо Хелес, которая стояла на часах, Нилит положила руку на сверток, лежавший под окном. Раздался негромкий клекот, и из гнезда, свитого из лохмотьев, показалась голова Безела. Он сонно замигал.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как кусок говна на жаре, – ответил сокол.
– А твоя рана?
Безел щелкнул клювом.
– С ней все в порядке.
– Дай взглянуть.
Нилит аккуратно помогла ему вытянуть и поднять крыло. Крапчатые перья на брюшке, которые раньше были молочно-белыми, потемнели от засохшей крови. Наконечник стрелы из раны вытащили, но она все еще выглядела сырой. Правда, гноя не было, да и запах гнили издавало только тело Фаразара.
– Охрененный вид, да? – спросил Безел.
– Картина не самая красивая, – поморщилась Нилит. – Но жить ты будешь.
– Ну конечно, я буду жить.
Нилит сложила ладони домиком – пары напротив кожи.
– То есть полетать тебе сейчас не хочется?
– Нет, ну почему же. Просто придется махать только одном крылом. – Темные глаза сокола прищурились.
– В центральных районах что-то происходит, – сказала Нилит.
Безел поднял голову.
– Что?
Нилит зашептала, чтобы не привлекать внимание Фаразара:
– Понятия не имею. Солдаты приходят и уходят. На Игле броня.
Безела эта новость, похоже, не встревожила.
– Наверняка я скоро все узнаю, – со стоном ответил он.
– Как это?
Сокол с серьезным видом посмотрел на нее.
– Скоро она меня призовет, особенно если взломает убежище. Твой обман раскроется, и я уже не смогу ей врать.
Нилит много раз об этом думала – и когда осторожно шла по ночным улицам, и когда пряталась в портняжных мастерских. А что еще ей оставалось, кроме как беспокоиться? И вопросов у нее накопилось множество.
– Как работает призыв? Что мы можем сделать? – спросила Нилит.
– Ничего. Колокольчик должен позвонить определенное число раз. Никситы, башковитые сволочи, поиграли с волшебной связью между монетой и тенью и создали заклинание, притягивающее призрака к монете.
– Мне так жаль, что твоей хозяйкой стала она.
– Скажу одно: с тех пор как она вспомнила про меня, я без дела не сидел. Я делал что-то полезное, а не просто бегал по карнизам, словно насильник. И не разбирался с чайками. Эти чайки – сраные психи. Не хочу показаться грубым, ваше величество, но мне не хватает… ну вы понимаете. – Он кивнул, указывая на себя. – Никто и никогда не мечтал о члене сокола. О члене быка – да, коня – возможно. Твою мать! А мой обычно даже не виден!
Возможно, все дело было в озорном блеске его глаз, но Нилит не очень пыталась удержаться от смеха.
– Надеюсь, она снова про тебя забудет – по крайней мере, на какое-то время.
– А если нет?
– Если она призовет тебя до того, как все закончится, передай ей от меня послание. У меня, возможно, такого шанса не будет.
– А что за послание?
– Скажи ей, что я прошу у нее прощения. Что она все поймет, когда я доведу дело до конца.
– Серьезно? – недоверчиво спросил Безел. – За что именно?
Нилит вздохнула.
– Во время этого сраного путешествия я поняла, что Сизин – не моя дочь. Да, она, возможно, плоть от плоти моей, но она – дочь Аракса. Она из рода Талин-Ренала, а не часть моей семьи или семьи моего отца. Я могла бы сопротивляться, могла бы драться за нее так же упорно, как сражаюсь сейчас, но я этого не сделала. Мне жаль, что я подвела ее. За это я была наказана: я потеряла ее, сердце моей дочери охладело ко мне. Я не надеюсь, что это изменится, но, по крайней мере, она будет знать правду, а не только ту ложь, которую ей внушил Фаразар. Передай ей это.
Безел щелкнул клювом.
– Все это ты делаешь ради нее?
– Нет. Ради всеобщего блага.
Призрак, лежавший в углу, подал голос.
– Ты делаешь только для себя. Алчная ма…
– Заткни пасть, Фаразар! – прикрикнула на него Нилит. – Это из-за тебя Сизин стала такой.
Призрак оскалился.
– Природа важнее воспитания, моя дорогая женушка, поэтому половина вины лежит на тебе. Пойми, Нилит, ты так долго цеплялась за старую роль принцессы из Красса, что не заметила, как стала императрицей Арка. Посмотри, сколько усилий ты приложила, чтобы получить то, что тебе нужно. Точно так же поступила бы любая другая дочь Аракса, вне зависимости от ее происхождения.
Нилит снова повернулась к Безелу, не обращая внимания на язвительные слова императора – несмотря на то, что в них было слишком много горькой правды.
– Ты передашь мои слова Сизин?
– А наш уговор? – сощурился Безел.
– Я подарю тебе смерть, Безел, как и обещала.
– Ну хорошо, тогда передам. – Сокол щелкнул клювом. – Но знай – новых мучений я от нее не потерплю. Ей на верность я не присягал.
– Спасибо. – Нилит наклонила голову. Она понимала, о чем говорит сокол, но не могла отказаться от роли матери-защитницы. Она встала на ноги. – Нужно идти дальше.
– Сейчас? – прошептала Хелес.
