Укрощая Шторм полностью

О, мой Бог! Он думает, что я лесбиянка, раз отшивала его всё это время. Этот парень — эгоист!

— Господи, ты думаешь, что я лесбиянка, потому что не захотела спать с тобой?

— Ну, да. Как ещё это можно объяснить?

Я начинаю громко смеяться. Не могу ничего с собой поделать. У меня по-настоящему начинает болеть живот от смеха. Я вынуждена наклониться вперёд, чтобы просто дать своим рукам отдых и выровнять дыхание.

Я выпрямляюсь, а менее-чем-забавляющийся Том хмуро смотрит на меня сверху вниз.

Я вытираю слёзы с глаз.

— Боже, ты эгоистичный мудак. Ты когда-нибудь думал, что я не хочу спать с тобой просто из-за того, что ты не мой тип?

— Это невозможно, дорогуша. Я тип каждого.

Как я уже сказала, мудак.

Я упираю руки в бока.

— Извини, но высокомерные муты не для меня. (прим. ред.: англ. «mut» имеет сленговое значение типа «дурак»)

Он ошеломлённо смотрит на меня.

— Ты только что назвала меня… мутом?

— Прозвучало именно это.

— Итак, ты зовёшь меня как собаку? (прим. ред.: также под «mut» может подразумеваться какая-либо нечистокровная собака — дворняга, говоря простым языком)

Я смотрю на него, метая кинжалы.

— Нет, жопоголовый. Мут на самом деле означает мужчину-шлюху, — я убеждена, что подчёркиваю слова, чтобы донести свою точку зрения.

Улыбка осветляет лицо Тома. Затем он запрокидывает голову и рокочет от смеха. Это глубокий мужественный звук.

И он проникает во все нужные места.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

Его глаза, наполненные юмором, отвечают моим.

— Ты действительно чертовское нечто, знаешь?

— Я удивительная, — я пожимаю плечами. — Но не лесбиянка.

Почему я доказываю ему эту точку зрения?

Он кивает головой, усмехаясь.

— Да, я принимаю это, — он чешет щеку. — Но, я попытаюсь выяснить, как тебе удавалось сопротивляться мне… и почему, — он наклоняет голову в сторону со сложным выражением в глазах.

— Тебе не нужно понимать это. Ты просто мне не нравишься.

— Как я уже говорил, это невозможно.

— Ты реально так думаешь?

Его губы сморщиваются.

— Настолько реально, что это нереально, детка.

Я снова смеюсь.

— Теперь кто-то другой?

Он одаривает меня мальчишеской улыбкой, пожимая плечами. Это очаровательно и подкупает, немного.

Вот момент между нами. Это своего рода момент, когда всё оседает и воздух становится чище.

— Значит, между нами всё хорошо? — спрашивает Том, жестикулируя между нами.

Расслабляясь, я улыбаюсь.

— Хорошо.

— Круто. Давай заключим сделку. Больше никакой борьбы или хреновых комментариев.

— Или сексуальных комментариев, — добавляю я.

— Или сексуальных комментариев, — соглашается он, хотя и неохотно. — Мы всё время будем профессиональными. Договорились? — он протягивает свою большую руку мне.

— Именно этого я и хочу, — я ухмыляюсь ему снизу вверх, когда скольжу своей рукой в его.

Я чувствую электричество от его прикосновения, которое почти бьёт меня по заднице.

Он тоже чувствует это. Я знаю это из-за того, как он расслабляет челюсти, а в его глазах появляется удивление.

Его хватка усиливается вокруг моей руки. Затем его глаза перемещаются к моему рту.

Вдруг я чувствую, что губы пересыхают, и облизываю их. Я чувствую, что он движется ко мне.

Или это я двигаюсь к нему?

Затем он достигает меня. Я думаю, что он собирается поцеловать меня.

Дерьмо.

Я вырываю свою руку из его.

— Мы должны вернуться, — я делаю шаг назад.

— Да, мы должны, — он смотрит поверх моей головы.

Я поворачиваюсь и иду обратно в автобус.

Что это, чёрт возьми, было?

Я никогда не чувствовала ничего подобного от прикосновения мужчины. Может быть, это из-за того, что у меня не было секса, и это как-то влияет на моё тело. Оно приходит в бешеное исступление при первых же признаках Y-хромосомы.

Я только приближаюсь к автобусу, когда слышу, как Том говорит позади меня:

— Фейерверк, думаю, я чертовски люблю твою футболку.

Мой взгляд опускается на надпись на футболке «Fraggle Rock». Она старая, немного короткая в подоле и аккуратная поперёк моего бюста, но я люблю её. Я люблю мультфильмы. Я собираю футболки, на которых изображены мультфильмы. Я состою в рок-группе, но никогда не говорила, что я крутая. Сегодня моя одежда комфортна. Я не ожидала увидеть Тома, и не так уж важно, как я одеваюсь. Меня не волнует, что он думает обо мне, ни на одну йоту.

Фейерверк? Серьёзно?

Я оборачиваюсь.

— Не называй меня так.

Он улыбается.

— Как? Фейерверк?

— Да. Я только что добавила ещё одно правило в нашу сделку: не называть кличками домашних животных, иначе наша сделка разрывается.

Он щёлкает языком в выговоре.

— Не могу, Фейерверк. Потому что на самом деле в сделке нет выключателя. Ты застряла со мной, нравится тебе это или нет, — он подмигивает, а затем пробегает мимо меня и поднимается вверх по лестнице в автобус.