В этот день без какого-либо предупреждения во дворце появляется Томас Сеймур с докладом о крепнущих силах флота и растущей угрозе от Франции.
– Подойди, послушай Тома Сеймура, – король подзывает меня к столу в приемной. Он берет меня за руку и держит за пальцы так, что мне приходится стоять лицом к Томасу и склонившись к мужу. Так я и слушаю доклад о том, сколько кораблей было отремонтировано и сколько построено, о сухих и наливных доках, поставщиках снаряжения и агентах по снабжению судна, торговцах канатами и парусиной. Томас рассказывает о том, что была предпринята еще одна попытка поднять «Мэри Роуз», и стало ясно, что ее можно поднять. Она может снова пойти под парусами. Возможно, у нее, как и у короля, получится победить время и пережить все остальные суда, остаться на плаву, даже когда иссякнут любовь и верность, сдерживая натиск любого врага.
– Ваше Величество, в саду специально ради вашего развлечения устроены состязания в стрельбе, – говорю я. – Не желаете выйти и посмотреть?
– Я могу выйти, – говорит Генрих. – Томас, тебе придется придумать устройство, чтобы перевозить меня с места на место. Что скажешь? Может, привезешь мне кран со своей верфи? Или лебедку из Портсмута?
Томас улыбается своему королю, и глаза его лучатся теплотой.
– Если бы величие имело вес, то вас, Ваше Величество, не подняло бы ни одно из известных устройств.
– А ты молодец, парень! – хохочет Генрих. – Сопроводи королеву на состязание и скажи им, что я скоро буду, пусть готовятся. Может, я и сам возьму в руки лук, там будет видно.
– Ваше Величество обязательно должен появиться там и показать им, как управляться с луком, – говорит Томас и предлагает мне руку.
Вместе мы направляемся к дверям, и моя рука горит на его рукаве. И он, и я смотрим прямо перед собой, на стражников, на расступающихся перед нами придворных, на дверь, но ни в коем случае друг на друга.
За нами следует моя свита, фрейлины с мужьями, а свита короля остается рядом с ним, ожидая, пока Генриха пересаживают из кресла на горшок. Кого-то послали за доктором Уэнди, чтобы тот дал королю горячего эля и микстуры от боли. Потом охранники пересаживают Генриха на кресло с колесами и катят его на стрельбы, как трофейного кабана на показ.
Стражники распахивают двойные двери, ведущие в сад, как только мы к ним подходим, и сквозь них во дворец врывается теплый весенний ветер, напитанный запахом первой скошенной травы. Мы обмениваемся быстрыми взглядами, потому что невозможно удержаться от радости неожиданной свободы, ощущения жизни в солнечном свете и пении птиц, и вида людей, разодетых в лучшие платья и готовящихся к очередной бессмысленной игре в самом красивом месте Англии.
Я улыбаюсь от того, что просто стою рядом с ним. Мне хочется смеяться. Солнце согревает мою кожу, музыканты начинают играть, Томас незаметно и легко касается моей руки, лежащей на его рукаве.
– Екатерина, – тихо говорит он.
Я кивком отвечаю на приветствия людей, проходящих справа и слева от меня. Томас выше меня на голову, но ему удается подстроить свой шаг под мою походку, и мы идем, и мне кажется, что так мы можем дойти до самого Портсмута, чтобы взойти на его корабль и поднять паруса. Я думаю о том, как хорошо мы подходим друг другу и какую красивую пару мы составили бы, если б могли быть вместе, и какие красивые могли родиться у нас дети!
– Томас, – тихо отвечаю я.
– Любимая.
Нам больше ничего не надо говорить. Это похоже на занятие любовью. Обмен несколькими словами, прикосновение теплой кожи, пусть даже через плотную ткань, его взгляд на мое горящее лицо, пронзительное ощущение жизни и понимание того, что долгие месяцы до этого момента я была мертва. Я носила одежду мертвых женщин, и я была мертва сама. Но сейчас я снова ожила и снова чувствую прилив страсти и желания. Я ощущаю это желание как трепетную, не имеющую определения потребность, заставляющую меня думать, что если б я могла принадлежать ему хотя бы еще один раз, то мне было бы не о чем больше просить судьбу. Если б я снова почувствовала тяжесть его высокого тела, касание его губ, его запах, увидела завитки его темных волос на шее, плавный переход шеи в ключицу…
– Я должен поговорить с тобой, – говорит он. – Посидишь здесь?
Для короля уже приготовили трон, и рядом с ним стоит кресло для меня и два стула пониже для принцесс.
Елизавета вприпрыжку подбегает к нам и вдруг улыбается и заливается краской, когда видит Томаса. Он даже не успевает ее заметить, когда она разворачивается и уходит к мишеням. Там принцесса берет лук и принимает эффектную позу, пристраивая стрелу на тетиву и натягивая ее. Я сажусь на свое место, и он становится позади меня, слегка наклоняясь вперед, чтобы шептать мне, но чтобы мы оба могли смотреть на зелень лужайки и соревнующихся. Участники состязания пробовали тетивы, целились, подкидывали в воздух травинки, чтобы оценить силу и направление ветра. Мы на виду у всех. Мы – часть шоу, но спрятаны ото всех.
– Не двигайся и следи за лицом, – предупреждает Томас.
– Я тебя слушаю.
– Мне предложили невесту, – тихо говорит он.
