Однако наступает день, когда пропадает его сын и наследник. Генрих Говард, отозванный со своего командующего поста в Булони за рисковые поступки и неописуемую заносчивость, не появляется за отцовским столом за ужином, и оказывается, что даже слуги не видели его и его друзья не знают о его местоположении. Этот молодой глупец, хваставшийся удерживать Булонь вечно, не единожды раздражавший короля своей скандальной тягой к роскоши, всегда умел найти способ вернуть благосклонность короля. Он был лучшим другом Генриха Фицроя, незаконнорожденного сына короля, изображение трагической братской любви к которому всегда позволяло ему добиться королевского прощения.
Несмотря на то что все тут же заявляют, что в исчезновении сына герцога нет ничего необычного, что все Говарды склонны к всплескам эмоций, все знают, что этот юноша никуда не денется без своей свиты и друзей. Генрих Говард настолько влюблен в себя, что везде окружает себя полным сопровождением, чтобы было кому восторгаться им и знать о том, где он находится.
Однако один из придворных все же знал, куда делся молодой Говард, – лорд Томас Ризли. Постепенно стали появляться слухи о том, что его люди схватили Говарда и затолкали в лодку, стоявшую на воде в поздний час. Судя по всему, около дюжины людей в ливрее Ризли несли брыкающегося и поносящего весь свет Говарда, затем бросили его на дно лодки и сели на него сверху. Лодка же быстро ушла вниз по реке и исчезла из виду. Это не был арест, потому что никто не слышал об ордере, и в Тауэре они тоже не появлялись. Если это было похищением, то Ризли обрел некое безумное дерзновение напасть на сына дома Норфолк и сделать это в пределах королевского дворца. Никто не знает, как ему это удалось, или кто дал ему такую власть, или на каком притоке тихой темной реки может быть пришвартована эта лодка с почетным грузом, или где сам наследник Говардов может быть в эту минуту.
Ризли никак не мог объявить частную вендетту молодому герцогу. Ризли и Говарды всего несколько недель назад плели против меня интригу, и Ризли уже был готов посадить меня в лодку, чтобы отправиться по реке туда, где она сейчас исчезла с молодым Говардом на борту. Поэтому, скорее всего, он получил распоряжение короля, но никто не может даже предположить, чем именно Говарды заслужили подобную немилость. Ризли отсутствует, а его слуги не отвечают на вопросы. Старший Говард клянется в том, что Генрих ни в чем не виноват и что это его брат, Том, был обвиняем в чтении еретических книг и посещении сомнительных богослужений в моих покоях, которые теперь не запрещены законом. Генри Говард, старший сын, больше заинтересован в собственной персоне и собственных удовольствиях, чем в чем-либо другом. Он слишком занят турнирами и соревнованиями, поэзией и женщинами, чтобы засорять себе голову размышлениями. Никто не может представить его еретиком, и люди понемногу начинают думать, что Ризли перестарался.
Проходит несколько дней в полном молчании, и Норфолк решается потребовать объяснений от лорда-канцлера. Он заявляет, что имеет право знать, где держат его сына, какие обвинения ему предъявляют и что он настаивает на его немедленном освобождении. Он кричит на собрании Тайного совета, заявляя, что должен увидеться с королем. Он даже требует аудиенции со мною.
При дворе все знают, что никто, даже лорд-канцлер, не посмеет бросить вызов Говарду без того, чтобы после за это ответить. На собрании Норфолк приходит в ярость и швыряет проклятия Ризли прямо в лицо, а все присутствующие, затаив дыхание, наблюдают за столкновением этих двух сил: старого аристократа и нового управляющего.
И страшным молчаливым ответом на этот выпад становится появление лейб-гвардейцев без публично объявленного приказа от короля, без предупреждения, и выдворение Генриха Говарда по улицам Лондона от самого дома Ризли до Тауэра, пешком, как простого преступника. Большие ворота открываются, словно его там ждали, и комендант Тауэра приказывает бросить его в камеру. Всё, за ним закрываются двери.
На следующей встрече с Тайным советом с губ герцога брызжет пена. Он по-прежнему не слышит ни одного слова обвинения, никаких претензий к его сыну. Он клянется, что стал жертвой вражеских козней. Это все происки трусов, людей, не обладающих ни именем, ни положением, таких как Ризли, которые добились нынешних преимуществ лишь своей хитростью и знанием закона, а в это время старые аристократы, такие как сам герцог и его сын, воплощение рыцарского благородства, испытывают муки стыда, глядя на таких советников.
