В этот момент изнутри донеслись недвусмысленные звуки секса: стоны блонди, и тут же… низкие, хрипловатые вскрики командора. Впервые за долгие годы Катце всерьез разозлился на Ясона. Он понимал, что как хозяин дома, тот имеет право заниматься всем, чем заблагорассудится, и всё же было слишком жестоко вот так, без зазрения совести, совокупляться с командором. Блонди не мог не знать, что Рики пристально следит за каждым его шагом, теряясь в догадках, что происходит. Или он решил так изощренно наказать своего пета? Но, если судить по звукам, Ясон получал от соития с командором неподдельное удовольствие.
— Вот ублюдок! — прошептал Катце.
— Может, не стоит говорить об этом Рики? — предложил Аюда.
Фурнитур покачал головой.
— Он в любом случае скоро сам всё узнает. Просто в голове не укладывается… — Снова нахмурив брови, он замолчал и разочарованно вздохнул. Нет, Ясона невозможно понять! Особенно если вспомнить, кто такой командор и что случилось с его братом, Анори. Катце задумался. А что, если… все эти обстоятельства как-то связаны? Возможно, Ясоном движет застарелое чувство вины?
Но каковы бы ни были мотивы блонди, одно не вызывало сомнений: он прекрасно проводил время в объятиях командора. В противном случае он бы так не стонал. С другой стороны, Катце понимал, что ему не по чину судить хозяина. Годы службы у блонди приучили его не давать воли чувствам и подчиняться без сомнений и колебаний. И теперь, отбросив в сторону эмоции, он напомнил себе, что Ясон — полновластный господин в своем доме и это его право — делать в спальне, в душе или где угодно всё, что он сочтет для себя уместным. Он — блонди, и этим всё сказано. Кто такой Катце, чтобы подвергать критике его решения?
— Катце, — набрав в грудь воздуха, начал Аюда. Ему очень не хотелось поднимать эту тему, но хозяин не оставил ему выбора. — Ясон… велел тебе передать, чтобы ты наказал Тому.
Фурнитур удивленно вскинул брови.
— За что?
— Он… пролил на хозяина вино. Именно поэтому Ясону и пришлось идти в душ.
— Охренеть! — Катце не сдержал легкую улыбку — он бы не отказался посмотреть, как блонди утратил свое элитное хладнокровие на глазах у высокого гостя…
— Тома должен получить пятнадцать или двадцать ударов по незащищенному телу, — добавил телохранитель.
Катце молча кивнул. Такого сурового приговора он не ожидал.
— Я понял, — ответил он и повернулся, чтобы уйти.
Внезапно Аюда положил руку ему на плечо и прошептал:
— Пусть будет пятнадцать.
Фурнитур снова улыбнулся — он бы в любом случае ограничился пятнадцатью ударами, но заступничество Аюды выглядело донельзя трогательно. Катце тут же заподозрил, что на его глазах завязываются новые романтические отношения.
— Ты же понимаешь, что Тома модифицирован? — прошептал он в ответ.
Телохранитель улыбнулся.
— Для меня это роли не играет.
— Хм-м-м… — Катце снова улыбнулся и подмигнул Аюде. — Передать ему… что-нибудь от тебя?
— Нет. То есть, да, пожалуйста. Спроси его, не хочет ли он искупаться со мной в бассейне сегодня вечером.
— Искупаться, да? — Катце расплылся в широкой ухмылке. — А плавки надевать обязательно — или по желанию?
Телохранитель в шутку двинул его кулаком в плечо.
— Исчезни!
— Эй, потише! А то убьешь посланца.
Катце демонстративно скривился и, потирая плечо, вернулся в зал. Завидев фурнитура, Рики тут же вскочил на ноги.
— Ну что, выяснил? — едва дыша, спросил он.
Лицо Катце сделалось серьезным, и он ответил не сразу, обдумывая, как лучше преподнести монгрелу дурную весть.
— Ох, бля! — Рики внимательно посмотрел на фурнитура, и лицо его вытянулось. — Ты же надо мной стебешься, правда?
Катце вздохнул и покачал головой.
— Нет.
— Что это значит?
— Они там… вместе.
— Они… — Монгрел замолчал, не в силах поверить тому, что услышал. — Ты хочешь сказать, они вместе… пошли в душ? — В глазах его разгоралось опасное пламя, а голос стал низким и жестким, как наждак.
— Боюсь, что да.
— То есть, они там… трахаются?
Катце только и сумел, что кивнуть.
— Вот брехло поганое! Блядь!
Рики пришел в такое бешенство, что принялся в исступлении дергать свои цепи, пытаясь вырваться на свободу.
— Тише! — попытался успокоить его Катце. — Ты себе руки вывернешь.
— Я, на хрен, замочу этих козлов! Обоих! — заорал монгрел в ответ. Ярость настолько ослепила его, что, имей он хоть малейшую возможность, он бы осуществил свою угрозу прямо на месте.
— Молчи, Рики! Если он тебя услышит…
— Да мне пофиг, слышит он или нет! Пусть послушает! Лживая тварь, живодер, сволочь!
— Рики! — Теперь Катце встревожился не на шутку — монгрел метался и гремел цепями, как безумный, а на его запястьях уже показалась кровь. — Ладно тебе. Послушай, успокойся! Пожалуйста, Рики!
Услыхав шум и крики, из кухни выбежали Тома и Таи. Вместе с Катце они попытались усмирить разбушевавшегося пета.
— Пустите меня, мать вашу за ногу! — орал тот.
— Рики! — взревел неожиданно вошедший Ясон. — Прекрати немедленно!
На миг монгрел замер истуканом и уставился на блонди — того привлекла в зал устроенная петом суматоха, и он даже не успел как следует вытереть волосы.
