— Рад, что вы воспользовались возможностью поразмышлять над своими прегрешениями, — заметил он. — Надеюсь, вы не думаете, что на этом всё и закончится? Мы будем встречаться каждую неделю, чтобы вы хорошенько затвердили свои обязанности и осознали свою ответственность как элиты, а также выучили как следует положения Генерального Кодекса.
— Что?! — возмутился Хейку. — Да вы, наверное, шутите! Мы давно окончили Академию — на случай, если вы забыли!
Директор бросил на хирурга удивленно-неодобрительный взгляд и упер кулак в бедро.
— Как ты смеешь со мной пререкаться, Хейку? Или ты сам забыл, что я занимаю должность главы Дисциплинарной Комиссии Эоса? В следующий раз я непременно захвачу с собой кнут, чтобы напомнить вам всем, с кем вы имеете дело.
Блонди понурились и притихли, мечтая, чтобы Конами наконец убрался и оставил их в покое.
— И вот еще что: я получил от Юпитер предписание. — Директор помахал какой-то бумагой. — Где дневник с записями Йоси? Он подлежит конфискации.
Блонди растерянно переглянулись — в суматохе последних событий все позабыли про злосчастный дневник.
— Я не видел его… с того самого дня, — сказал Рауль.
— Я тоже, — подтвердил Омаки.
— Советую вам его найти. Даю срок до следующей недели, а до тех пор держитесь подальше от любых неприятностей.
С этими словами лорд Сунг наконец-то покинул пентхаус.
— Директор Конами… истинный садист, — проворчал Хейку.
У Рауля вырвался стон.
— Снова зубрить Генеральный Кодекс? Лучше бы я умер под кнутом…
— Не забывайте, что мы все — талоны! — важно изрек Йоси.
Хейку улыбнулся.
— Эталоны, любимый!
— Ах, да, эталоны. — Йоси смутился и замолчал.
— Да уж, — вздохнул Омаки. — Это была эталонная речь. Поверить не могу, что он снова взялся вколачивать нам в головы все эти пыльные догмы. Сколько можно долбить одно и то же?
Внезапно Мегала прочистил горло, и все остальные блонди взвыли хором.
— Извините, — прошептал он.
— Да, это бесит, но лучше уж вечно слушать этот звук, чем пережить новую встречу с Конами! — воскликнул Хейку. — И к тому же каждую неделю! Избави Юпитер!
— Ну, вообще-то, он только выполняет свой долг, — робко подал голос Мегала. — В смысле, я тоже не хочу больше слушать лекции, но, в конце концов, мы же вроде как пытались устроить государственный переворот…
— Честно говоря, я думал, что как раз ты, Мегала, разозлишься сильнее прочих, — заметил Омаки. — Ты ведь толком-то и не виноват! Всего лишь заглянул как-то вечерком на ужин и глядишь — тебя уже хватают и волокут к позорному столбу.
— Ладно, признаюсь, я не восторге от того, как всё обернулось, — ответил Мегала. — Но, думаю, я это заслужил. За башню Эос.
— Кстати говоря, — нахмурился Рауль, — я-то думал, ты показал нам все тайные ходы. А потом оказалось, что есть еще один, в обсерватории…
Мегала залился краской.
— Э-э-э… наверное, я про него забыл.
— Хм-м… — Рауль скрестил руки на груди и с подозрением уставился на архитектора.
— Так что, Мегала, может, ты забыл упомянуть еще какой-нибудь секретный коридор? — насел на него Омаки.
Архитектор отчаянно замотал головой.
— Нет, только этот! Клянусь!
— И почему это мы тебе не верим? — поддразнил его Ксиан. — Похоже, тут по всей Танагуре тайные ходы, а ты только тем и занимался, что шпионил за всеми нами.
— Да нет же! — запротестовал Мегала. — Это бы потребовало слишком больших затрат.
— Хочешь сказать, не будь ты ограничен в средствах, тебя бы ничто не остановило? — возмутился Рауль.
— Нет! Я вовсе не имел ничего такого в виду! Когда Ксиан это сказал, я думал только о материально-технических вопросах.
— Бьюсь об заклад, остались еще проходы, — заявил Хейку.
Мегала поерзал в кресле и немного успокоился, лишь когда Таи принес чай с тортом и допрос на этом закончился.
На следующее утро Ясон вышел в главный зал и присоединился к общему завтраку. Вся компания встретила его вздохами облегчения.
— Да, попал ты в переплет, Ясон, — заметил Рауль. — Рад видеть, что тебе лучше.
Блонди кивнул и занял место во главе стола.
— Интерстазис, — пробормотал Хейку, с недоверием качая головой. — Меня всегда интересовало, как оно бывает. Когда я потерял руку, врачи надеялись, что я впаду в это состояние, но ничего не вышло. По правде говоря, я постоянно был в сознании, пока они не накачали меня опиатами. Ты что-нибудь помнишь после порки?
— Очень смутно. Во всяком случае, до последних нескольких дней. Всё было словно во сне.
— Могу я взять на себя смелость официально заявить, что публичные порки — полный отстой? — провозгласил Омаки.
— Верно! Верно! — поддержали его остальные, постукивая чайными ложечками по стаканам.
— Кроме шуток, я даже не представлял, что такая сильная боль в принципе возможна, — задумчиво сказал Хейку. — Это, пожалуй, даже хуже, чем когда тебе отрезает руку. По крайней мере, ампутация хотя бы открыла передо мной интересные профессиональные перспективы…
Омаки кивнул.
— Да уж, я думал, штаны обмочу. Это был… настоящий ад.
— Даже не представляю, как вы это вытерпели, — сказал Ксиан. — Мне показалось, я умру на пятом ударе.
Рауль кивнул.
