Уже прошла неделя, как меня выпроводили из наших земель и посадили здесь ждать неведомое сопровождение. А если учесть, что доставить меня должны были к жениху, с родителями которого мои заключили договор о нашем союзе, когда мне было всего три года, то мое заброшенное положение начинало угнетать. За свои пятнадцать лет, прошедшие со дня заключения договора, я успела привыкнуть к мысли о нареченном. Потому воспринимала нашу свадьбу само собой разумеющейся. И все-таки не могла понять, почему я должна добираться до него практически в одиночку, в неведомые Ургарайские горы, а не он приехал, чтобы забрать меня. Ну, или хотя бы не прислал почетный эскорт для сопровождения. И хоть по портретам жених мне даже нравился, да и письма от него и подарки, которые я получала несколько раз в год, тоже нравились, но способ нашего воссоединения порядком разозлил и отвратил.
Над замком Черного Дракона сгущались сумерки. Охрана только что сменилась на крепостных стенах. Отстоявшая свое время смена покидала посты, успев перекинуться с заступающей несколькими словами. Держался особняком только один воин. Он, молча, кивнул на приветствие оборотня и встал у окна, задумчиво разглядывая окрестности под высокой башней. Оборотень открыл, было, рот, но махнул рукой и поспешил вниз, где его уже ждали товарищи.
— У меня от этого кровососа шерсть дыбом встает, — пожаловался он другому оборотню, с которым когда-то вместе покинул стаю.
— Он меня бесит, — поморщился второй. — Вечно смотрит на всех с таким видом, будто мы грязь под его ногами.
— Вампиры все такие. — Пожал плечами бес с неаккуратными длинными рогами. — Этого вроде из клана выгнали.
— Вот и нечего задирать нос, раз для своих даже не сгодился, — фыркнул первый оборотень. — Доведет, быстро клыки повыдергаем.
— Попробуй, сунься, — хохотнул бес и застучал копытами по каменному двору.
Вампир посмотрел им в след и криво усмехнулся. Подобные разговоры он слышал не впервые. Его замкнутость не нравилась никому из обитателей замка. Даже глава клана черных драконов, лорд Ориш Гошшиер, недолюбливал собственного воина, взятого на службу около двух лет назад. Вампир был не из низших, явно имел отношение к главе своего клана, иначе не носил бы его имя. А раз высший вампир просит место простого охранника, значит, и у своих он оказался не в чести. Но нареканий Элион Одариан за весь срок своей службы не вызвал ни разу, и придраться было не к чему. Напротив, он с честью справлялся со своими обязанностями. В нередких стычках с соседями был решителен и смел. Едва ли не за руку поймал управляющего, имевшего дурную привычку заглядывать в сокровищницу господина. И на допросах дракон предпочитал задействовать именно Одариана. Зачастую его оскала было достаточно, чтобы пленник выдал всю необходимую лорду Гошшиеру информацию. Если оскала не хватало, безжалостный вампир умел выколачивать необходимое из любого упрямца. И все же от него старались держаться подальше, как и он предпочитал не участвовать не в пирушках собратьев по оружию, ни в празднествах, которые устраивал господин.
Единственная, кто относился к вампиру с неожиданной симпатией, была дальняя родственница дракона. Сирота, жившая в замке главы клана. Хидишь проводила в комнате Элиона ночи, таскала его на прогулки под луной, упрашивала дядю дать разрешение для охоты вампира на клановых землях. Вампир принимал ее заботу, но оставался равнодушен к чарам юной драконессы. Впрочем, она была единственной, кому Одариан улыбался и хоть чем-то делился. Девушка частенько навещала своего возлюбленного, когда он стоял на уединенном посту. Вот и сейчас, дождавшись, когда оборотни и бес покинут пределы башни, она быстро взлетела по винтовой лестнице и прижалась к спине вампира.
— Почему ты не в постели? — спросил он, не оборачиваясь.
— Я соскучилась, — драконесса еще сильней сжала руки, и вампир мягко разомкнул их, обводя девушку вокруг себя.
Она тут же обняла его за шею и заглянула в глаза.
— Почему ты всегда такой холодный?
— Я Пьющий кровь, — усмехнулся Элион. — Мы не бываем теплыми.
— Ты же понял, о чем я, — она обижено надула губки.
Одариан посмотрел в голубые глаза с вертикальными черточками зрачков, снова усмехнулся и коротко поцеловал ее.
— Уже лучше, — улыбнулась Хидишь. — А теперь обними и поцелуй снова, но не так быстро.
— Малышка, тебе пора спать, — попробовал спровадить девушку вампир.
— Я тебе совсем не нравлюсь? — в ее голосе вновь появились обиженные нотки.
— Нравишься, — он рассеянно пожал плечами.
— Но ты меня не любишь, — девушка снова заглянула в темно-вишневые глаза вампира.
— Не люблю, — не стал врать Одариан.
— Почему? — хмуро спросила драконесса. — Я же не урод. И по ночам твоя кровь становится горячей, когда я рядом.
Элион вздохнул и посмотрел поверх ее головы. Этот разговор тоже заводился не в первый раз и объяснять по сотому разу, что вампиры вообще влюбляются редко, он не хотел. Вампир снова разомкнул руки драконессы и подвел ее к люку в полу.
— Хиди, твой дядя не одобряет наши свидания. Возможно, нам стоит остановиться, — сказал он, непреклонно подталкивая девушку к лестнице. — Тебе найдут лучшую партию, чем вампир-охранник. Любить нужно своих.
— Но я хочу быть с тобой! — воскликнула она, пытаясь вырваться из захвата холодных пальцев.
— Кровавых, Хиди, — сказал он, проигнорировав ее слова, и спустил драконессу в люк, тут же захлопнув крышку.
Она еще какое-то время пыталась прорваться обратно, стучала и требовала ее пустить, но вампир остался глух. Он вновь отошел к узкому окну и устремил задумчивый взор в ночную тьму.
— Любить нужно своих, — прошептал он и невесело усмехнулся.
