Не вижу, но чувствую, как Мила закатывает глаза, и даже немного смущаюсь, испытывая совершенно не свойственное мне чувство вины. Когда три часа назад мы собирались в город, я планировала купить только пару аксессуаров к уже готовому образу, составленному из того, что привезла с собой, но в лавке с драгоценностями я заметила такую замечательную, такую бесподобную заколку для волос, что просто не смогла пройти мимо! И теперь к этой заколке нужно купить платье, туфли, сумочку… в общем, дорогая получается заколка.
Час спустя неотразимый дуэт в лице Меня и Милы гордо вышагивал по улицам шумного городка в сторону назначенного парнями места встречи. Продавщицы расстарались на славу, и несмотря на то, что в какой-то момент мне показалось, что в Миле таки проснулись змеиные гены и сейчас она начнет кусаться, образы мы все-таки подобрали.
Миле девушки из салона собрали образ этакой утонченной девы, одев ее в бледно-желтое с золотыми сполохами платье, подчеркивающее её хрупкость, и аккуратно уложив светлые волосы в замысловатый хвост с оставленными у виска завитыми прядями, волнистым облаком окружающими ее лицо. Незаметный макияж довершил образ юной красавицы.
Я же получилась как всегда яркой. Темный винный цвет платья до колен подчеркивал глубину моей довольно броской красоты, распущенные волосы, которые умудренные дамы в салоне посчитали кощунством как-либо прибирать, спускались по плечам свободным каскадом, а черные кружевные перчатки, классический вечерний макияж и черные же туфли на высоком каблуке создавали образ этакой роковой ведьмы, заблудившейся по дороге на шабаш.
На контрасте мы с Милой выглядели буквально как ангел и дьявол.
Признаться, роль дьявола мне весьма импонирует, надо взять на заметку.
Ник и Демьян, встретившие нас у входа в заведение только судорожно вздохнули, видимо, молясь, чтобы нас никто не выкрал. Или выкрал так, чтобы они этого не заметили и не пришлось вступать в драку.
— Может не надо? — все же пробормотал Ник, оглядывая мой между прочим вполне приличный наряд.
— Что не надо? — обиженно переспрашиваю.
— Вот так сразу не оставлять нам шансов на выживание… — уныло отвечают мне.
Оскорбляюсь!
Нет, ну правда.
Платье до колен, декольте более чем приличное, оголены только руки да и те в перчатках!
Что не так?!
— Да идемте уже, — Миле не терпится найти своего огненного. — За свою безопасность можете не переживать, насколько мне успели рассказать, на «посвятах» часто бывают преподаватели. Так что Астру если что спасут.
— А ректор на посвятах бывает? — тут же живо интересуюсь.
— Понятия не имею, но с учетом того, что здесь будешь ты… Не удивлюсь.
Намёки Милы я истинно по-змеиному проигнорировала, сделав вид, что активно деградирую и на всеобщем не только читать не умею, но и разговаривать разучилась тоже. Думаю, они знают меня достаточно, чтобы именно эта версия пришла им в голову первой.
Не то чтобы мне хочется делать из своей охоты какую-то большую и темную тайну, но и лишний раз распространяться об этом не стоит. Все-таки мы, змейки, по природе своей товарищи активно извивающиеся, и просто так свои дела раскрывать не любим.
Таверна встретила нас гомоном голосов, яркими душными запахами специй, спиртного и чего-то еще, чему я на всякий случай не хотела знать название. А то спросит потом папа, что за травку мы на вечеринке так весело курили, а я совершенно честно отвечу, что и знать не знаю, что там была за травка.
— Спорим, я пробью этот щит на люстре с двух ударов?! — слышу где-то в стороне и опасливо пихаю нашу немного растерявшуюся компанию подальше от центра.
— О-о-о-о, первокурсники, добро пожаловать!! — подкатывается к нам пьяненький старшекурсник, который вроде бы был одним из организаторов сего мероприятия, но в данный момент явно с трудом организовывал даже себя. — А ты та самая змея, да? Проходите-проходите, напитки на барной стойке, сегодня для вас все бесплатно!
— А можно не пить? — ежится Мила.
— Можно. Но тогда все напитки платно.
— Это как?
— Если не пьешь — значит, платишь, это закон сегодняшней вечеринки. — Парень хлопает ошарашенную подругу по плечу.
А я думала это у нас в стране законы интересные.
К барной стойке мы все-таки идем. Мила потому, что не хочет снова брать у меня деньги, Демьян потому, что никогда не пробовал ничего кроме аристократических вин, а мы с Ником просто чтобы соответствовать атмосфере.
Пока мы пробираемся сквозь толпу уже подвыпивших и повеселевших студентов, где-то позади раздается оглушительный грохот, и я инстинктивно понимаю, что со второго удара люстра таки скончалась.
— Вот же гадина!!! — слышу возмущенное.
А нет, значит, еще держится.
За барной стойкой стоит максимально невозмутимый бармен, преспокойно протирающий бокалы салфеткой, и доброжелательно улыбается немного опередившим нас однокурсничкам. Степень его невозмутимости при звуках обстреливаемой люстры настолько обширна, что я не могу не спросить:
— Вам тоже она не нравится? — перекрикиваю музыку.
