Укрощение Цербера полностью

— На бумаге — да. Но за вами стоит кто-то другой.

— Знаете, mon ami, вы слишком любопытны. Правда, он слишком любопытен, Дуду?

Ее голос на последних словах превратился в воркование, и она бросила утиную косточку со своей тарелки большой черной собаке, которая поймала ее, свирепо щелкнув челюстями.

— Вы так называете это животное, — спросил Пуаро, отвлекаясь от темы.

— Это мой малыш Дуду.

— Просто смехотворно дать ему такое имя!

— Но он такой милый! Это полицейский пес! Он умеет делать все-все… Погодите!

Русакова встала, огляделась вокруг и внезапно схватила тарелку с большим сочным стейком, которую только что поставили перед клиентом на соседний столик. Подошла к мраморной нише и поставила тарелку перед псом, одновременно произнеся несколько слов по-русски.

Цербер смотрел прямо перед собой. Стейка словно не существовало.

— Видите? И это не просто на несколько минут! Нет, он просидит так несколько часов, если понадобится!

Потом она тихо произнесла одно слово, Цербер с быстротой молнии нагнул свою длинную шею — и стейк исчез, словно по волшебству.

Вера обхватила руками шею пса и страстно его поцеловала, причем для этого ей пришлось приподняться на цыпочки.

— Видите, каким он может быть добрым! — воскликнула она. — Со мной, с Алисой, со своими друзьями… они могут делать с ним что захотят! Но стоит сказать ему хоть слово — и берегитесь! Могу вас заверить, что он разорвет… инспектора полиции, например, на мелкие кусочки! Да, на мелкие кусочки!

Русакова расхохоталась.

— Мне стоит только сказать это слово…

Пуаро поспешно перебил ее. Он не доверял чувству юмора графини. Возможно, инспектору Стивенсу грозит серьезная опасность.

— Профессор Лискерд хочет поговорить с вами.

Профессор стоял рядом с ней и с упреком смотрел на нее.

— Вы взяли мой стейк, — пожаловался он. — Зачем вы его взяли? Это был хороший стейк!

— В четверг вечером, старина, — сказал Джепп. — Вот тогда шарик взлетит. Конечно, это добыча Эндрюса из отдела по борьбе с наркотиками, но он с радостью позволит вам принять участие… Нет, спасибо, не стану пить ваши странные сиропы. Мне надо позаботиться о желудке. Что это у вас там — виски? Это мне больше подойдет!

Поставив бокал, инспектор продолжал:

— Мы решили проблему, кажется. Из клуба есть другой выход — и мы его нашли!

— Где?

— За грилем. Часть его поворачивается.

— Но вы бы наверняка увидели…

— Нет, старина. Когда началась облава, погас свет — его выключили на центральном щитке, — и у нас ушла минута или две, чтобы снова включить его. Никто не вышел через парадную дверь, потому что за ней следили, но теперь ясно, что кто-то мог выскользнуть через тайный ход с этой гадостью. Мы обследовали дом за клубом — и так разгадали этот трюк.

— И что вы собираетесь делать?

Джепп подмигнул:

— Пусть все идет по плану: появляются полицейские, свет гаснет — а кто-то будет ждать за этой тайной дверью и посмотрит, кто из нее выйдет. На этот раз они попались!

— Почему в четверг?

Инспектор снова подмигнул:

— Теперь «Голконда» у нас на прослушивании. Оттуда в четверг будет доставлен товар. Изумруды леди Кармайкл.

— Вы позволите мне тоже кое-что подготовить? — спросил Пуаро.

Сидя, как обычно, за столиком возле входа в четверг вечером, Пуаро изучал окружающую обстановку. Как обычно, в «Аду» царило оживление.

Графиня была еще более ярко раскрашена, чем обычно, если это возможно. Сегодня она вела себя очень по-русски — хлопала в ладоши и взвизгивала от хохота. Появился Поль Вареско. Иногда он носил безупречный вечерний костюм, а иногда, как сегодня, предпочитал появляться в чем-то вроде наряда «апаш», в застегнутом на все пуговицы сюртуке с шарфом на шее. Он выглядел жестоким и привлекательным. Покинув тучную женщину средних лет, усыпанную бриллиантами, Вареско наклонился над Алисой Каннингем, которая сидела у столика и деловито писала в маленькой записной книжке, и пригласил ее на танец. Тучная женщина бросила хмурый взгляд на Алису и с обожанием посмотрела на Вареско.

В глазах мисс Каннингем не было обожания. В них горел чисто научный интерес, и Пуаро уловил отрывки их разговора, когда они в танце двигались мимо него. Она продвинулась дальше его гувернантки в детстве и теперь собирала сведения о наставнице в подготовительной школе Поля.

Когда музыка умолкла, Алиса села рядом с Пуаро; вид у нее был довольный и возбужденный.

— Очень интересно, — сказала она. — Вареско станет одним из самых значительных случаев в моей книге. Символика четко просматривается. Неприятности с жилетками, например, потому что «жилет» подразумевает «власяницу», со всеми ее ассоциациями, — и все становится совершенно ясным. Вы скажете, что он определенно криминальный тип, но его можно исцелить…

— Одной из самых дорогих сердцу женщины иллюзий всегда было то, что, по ее убеждению, она способна перевоспитать шалопая, — заметил сыщик.

Алиса Каннингем холодно посмотрела на него:

— В этом нет ничего личного, месье Пуаро.