Но когда она размышляла о монастыре, все, о чем она могла думать, так это то, что она больше никогда не увидит мужчину, особенно такого красивого и интригующего, как Тристан. Она никогда не узнает прикосновения мужчины или не почувствует, член между бедрами, наполняющий ее киску спермой. Она подумала о том удовольствии, которое испытала, когда касалась его и пробовала. Может, стоило бы рисковать, снова получить такое удовольствие? Если бы она пошла в монастырь, она была бы мертва, прежде чем даже жила. В то время как если бы она попыталась разрушить проклятие, даже если бы потерпела неудачу, она бы прожила свою короткую жизнь более ярко и захватывающе в свой последний час, чем могла бы жить всю свою жизнь жрицы с обетом безбрачия, спрятанная в храме, ничего не делая, лишь медитируя весь день. С этой мыслью, она знала, что решила.
Сделав глубокий вдох, она смотрела в глаза Тристана.
— Я не боюсь, — сказала она, хотя ее сердце так тяжело стучало в груди, что девушка почти слышала его. — И я хочу попытаться разрушить проклятие.
Глава 4. Зверь.
— Очень хорошо. Но помни: если ты останешься и позволишь себя трахнуть зверю, которым я стану, я не отпущу тебя, пока не буду насыщен. Пока не заклеймлю твою киску полностью и не наполню тебя своей спермой. Ты понимаешь? — Голос Тристана был немного больше, чем рычание и толстые черные отметины на висках начали оживать. Они уже не были просто плоскими отметками, теперь они были длинными изогнутыми черными рогами со зловещими острыми концами, которые изгибались наружу и назад по бокам его лба.
— Я… я понимаю. — Гизелла с трудом сглотнула, внезапно подумав, было ли это такой хорошей идеей, в конце концов.
— Тогда, если ты действительно хочешь попробовать, оставайся там, где я могу тебя видеть и чувствовать запах, — прогрохотал он. — И помни, ты не должна бороться. Что бы я ни делал с тобой, ты должна подчиниться. Понимаешь?
— Да. — Гизелла кивнула, ее пульс участился.
— Гизелла, ты очень храбрая, малышка. Самая смелая женщина, которую я когда-либо встречал. Ни у кого другого не хватило смелости прикоснуться ко мне, взять меня в руки или ласкать ртом и уж тем более выпить мое семя. — Он вздохнул, и хоть его глаза теперь были кругами яркого золота, а черные рога изгибались вверх от его головы, она все равно чувствовала жалость к Тристану.
— Я хотела помочь тебе. Я все еще хочу помочь. — Гизелла стояла на своем месте, хотя он увеличивался в размерах, а человечность покинула его золотые глаза.
— Но я боюсь… Боюсь, что могу причинить тебе боль. Если я очнусь от проклятия и найду тебя мертвой… — Его голос был теперь хриплым, почти не похожим на человеческий, и когда Тристан согнул свои мускулистые руки против цепей, они тревожно заскрипели.
— Я не боюсь, — сказала Гизелла, хотя это была ложь. — Ты… ты не причинишь мне вреда.
— Но если я это сделаю… — Он покачал головой, животным жестом, как зверь, готовый к гону
— Я остаюсь. — Гизелла покачала головой и стояла на своем.
— Нет… беги… сейчас! — Последнее слово было почти ревом, и вместе с ним она увидела, что последняя человечность покинула его золотые глаза. Теперь он был полностью зверем, поняла она, и она со страхом посмотрела вверх на существо. Он был почти вдвое больше, чем когда был в человеческом обличье, а его член… великая Богиня, его член был огромным. Он стоял между ногами, как дубина, и река предэякулята стекала с широкой головки. На мгновение Гизелла запаниковала, когда подумала, как громадный мужчина-бык Тристан попытается уместить это необъятное орудие между ее ног. Но она прикусила нижнюю губу и стояла на своем. Она дала обещание попытаться разрушить проклятие и разрушит его или умрет о первой же попытки.
Ослепительные золотые глаза зверя опустились на нее, и его губа искривилась в рыке. Согнув руки, он сломал тяжелые металлические цепи, как будто они были веревками, и разорвал кандалы на руках. Затем тяжелой поступью, которая, казалось, потрясла все подземелье, он направился к ней. «Я не должна бежать. Я не должна бежать», — повторяла Гизелла снова и снова в своей голове, и, тем не менее, было гораздо легче сказать себе, чем фактически подчиниться приказу. Невозможно стоять и ждать, пока огромный монстр приблизится к ней. Если бы она исследовала лицо зверя, она все еще могла увидеть темные, красивые черты Тристана, но чистый, жгучий голод в его глазах сообщал, что она была ни чем иным, как добычей для него.
