Покопавшись в своей памяти, он понял, что никогда за всю свою весьма пеструю жизнь не обедал с истинной леди. Были шлюхи, раскрашенные проститутки, которые подражали благородным дамам, но истинной леди не было никогда. Это желание крепло, и Модифорда, чей мозг был уже наполовину разрушен слишком сильным пристрастием к алкоголю, преследовала навязчивая идея – во что бы то ни стало усадить ее за стол, завести беседу, произвести впечатление. Быть может, она даже увлечется им? Что ж, в этом не было ничего необычного. Он все еще считался привлекательным мужчиной, и к тому же богатым – мог предложить ей полную шкатулку драгоценностей. Он никогда еще не встречал женщины, которая могла бы устоять, увидев бриллианты, золото, рубины и жемчуга. Но все же в глубине сознания похороненная глубоко под многолетним грузом порока и излишеств таилась надежда, что она не поддастся этому соблазну: в противном случае, это сведет ее до уровня продажной женщины, такой, как все остальные.
Беренис нужно было теперь бороться не только за себя: она носила ребенка и понимала, что должна быть такой же хитрой и изворотливой, как Модифорд, чтобы добиться своего.
– Спасибо за приглашение, капитан, – вежливо сказала она. – Это так любезно – обсуждать деловые вопросы за трапезой! Как мило с вашей стороны.
Модифорд, широко улыбаясь, приказал девушке убрать со стола пустые бутылки, грязную посуду и найти скатерть. Он сопровождал свои приказы бранью и пинками до тех пор, пока Беренис, не в силах больше терпеть это, крикнула:
– Прекратите же, умоляю вас, сэр! Нет нужды так грубо обращаться с бедняжкой.
Она подошла к съежившейся девушке и обняла ее за плечи, думая, что перед ней самое странное существо, которое ей когда-либо приходилось видеть. Девушка даже как-то по-особенному держала голову и была закутана в лохмотья, которые когда-то, по всей видимости, были юбками и фартуками. У нее были маленькие черные глаза и растрепанные черные волосы; она казалась полупарализованной от страха.
– Она не в своем уме, – сказал Модифорд, словно это объясняло его жестокость. – Мы зовем ее Пегги. Настоящее имя непроизносимо. Она живет с нами и готовит еду. Если бы не я, она бы уже давно отправилась на тот свет. Она была рабыней, но я освободил ее.
– Какой благородный жест! – Модифорд не расслышал иронии в словах Беренис. Он воспринял ее замечание как комплимент и перестал запугивать девушку.
Его люди столпились в дверях, забавляясь невиданным зрелищем: их капитан вел себя, как заправский джентльмен! Он гневно нахмурился и приказал им убираться. Пегги накрывала на стол, то и дело поглядывая на Беренис, подбадривающе улыбающуюся ей. Из ящика были извлечены серебряные тарелки и пара подсвечников, украденных из церкви. Девушка наполнила супницу, зачерпывая суп из закопченного котла, подвешенного над горящими поленьями в каменном очаге.
– Это приготовлено из дичи, которую я подстрелил собственноручно, – сказал Модифорд, пододвигая стул для Беренис. – А Пегги испекла хлеб.
– Как мило! Это бесподобно, Пегги! – ответила Беренис, изо всех сил стараясь проглотить хоть кусочек. И все время, заставляя себя есть, она не переставая думала: «Что же мне делать?»
Она оказалась между двух огней. Модифорд был непредсказуем, а Себастьян хотел убить ее. Ну и выбор! В данный момент, как ни ужасно было признать, пират казался ей меньшим из двух зол. Но не оставалось сомнений в том, что она попала в чрезвычайно опасное положение.
Манеры Модифорда за столом оставляли желать много лучшего. Он ел жадно, разговаривал с набитым ртом, громко рыгал. Поев, он откинулся на стуле, поковырял в зубах, затем наполнил свой бокал:
– Я пью за ваше здоровье, графиня. За самую прекрасную женщину в Каролине!
Она наклонила голову в знак признательности и сказала:
– Теперь, капитан, пора вернуться к цели моего визита.
– Вы хотите, чтобы я дал ответ: доставлю ли вас в Чарльстон или нет? – Он наклонился ближе, так, что Беренис ощутила, как пахнуло винным перегаром.
– Да.
Он пожирал ее глазами в свете свечей:
– Это будет зависеть от вас.
– От меня? Я уже сказала, что хорошо заплачу.
– Да, но, видите ли, дело не в деньгах. Честно говоря, меня не интересуют ваши деньги…
Сердце ее упало:
– Разве? Пиратство так прибыльно?
Он подмигнул:
– Я не испытываю недостатка в средствах. Взгляните на это.
Он поставил на стол шкатулку и открыл крышку. Блеск драгоценностей был ослепителен. Там лежали колье, диадемы, браслеты, кольца, нитки жемчуга. Он запустил в это сверкающее великолепие руку, вытащил целую горсть украшений и бросил ей. Беренис не пошевелилась, и драгоценности рассыпались по столу.
– Они красивы, – сказала она медленно.
– Несомненно. И стоят огромную сумму. Так что, как видите, мадам, хотя меня и называют продажным, однако меня не подкупить – даже прекрасной женщине. Мне нужно кое-что другое.
Беренис сидела, не шелохнувшись, и последняя надежда покидала ее. Она видела, как Пегги, забившись в угол у очага, смотрит на нее глазами, полными сочувствия. Собрав остатки достоинства, она сказала:
