–Я в военное училище пойду. Военной хочу стать.
Трегир какое-то время соблюдал серьёзность, а потом расхохотался:
–Ну, насмешила ты меня! Ладно, если ты хочешь рисковать жизнью, то можешь пойти учиться на детектива – будешь ловить преступников – или в академию чрезвычайных ситуаций. Там тоже много нужных профессий. Можно пойти на журналиста и ездить по горячим точкам. Можно выучиться на врача и также ездить по горячим точкам. Давай сделаем так: я запишу тебя на курсы профессиональной ориентации, ты там позанимаешься и определишься, что тебе по душе. Срок подачи документов – месяц. Так что успеешь.
–И ты согласишься на любую профессию?
–Я? – Трегир усмехнулся. – А почему я? В военное училище тебя не возьмут по возрасту. Кроме того, ты с детства много грузила себя тренировками. Не давала передышки своему телу. Кроме того, ты не принимала препараты для укрепления костей. Твоя трещина заживает очень долго. А это признак того, что твой организм уже износился. Поэтому я буду против всего того, что даёт сверхнагрузку. В противном случае ты будешь как олимпийский чемпион: с медалями на груди и штырями в спине. Кстати, завтра тебя ждёт сюрприз.
Серебристая машина, тихо шурша по гравию, въехала в парк. Открылись резные ворота, покрытые позолотой. Позади осталась праздно прогуливающаяся публика. По обе стороны дороги росли высокие, могучие тополя, которые протянули друг к другу ветки, чтобы обняться, как обнимаются братья после долгой разлуки. Впереди показался замок. Красивое здание XVIII века с начисто выбеленным фасадом. Это был иной стиль, нежели замки королевский и великих герцогов.
Полтора часа, как Анжелика и Генри выехали из Блу-Сити. Полтора часа он не услышал от неё ни слова. На все его вопросы она отвечала ему, не открывая рта. В конце концов он оставил её в покое. Трегира с ними не было, он должен был приехать отдельно.
Полтора часа дороги… Анжелике было немного грустно. Вчера весь вечер она с Трегиром проболтала, вспоминая Советский Союз. Трегир рассказывал ей, что он ощущал, когда впервые увидел её 10-летним ребёнком. Как хотелось ему её отшлёпать, когда впервые они сидели за одним столом. Сколько раз он порывался объявить о её происхождении, чтобы хоть как-то утихомирить этот необузданный характер, но каждый раз любопытство – а что она ещё способна вытворить? – останавливало его. Она говорила о том, что до последнего надеялась, что это неправда, что она принцесса.
–Анжелика, что случилось? Мы приехали, – внезапно она услышала голос Генри. Как бы очнувшись ото сна, она вдруг поняла, что её руку держал брат, чтобы помочь ей выйти из машины.
Их поджидал уже знакомый юноша – она видела его в бассейне в тот самый день, когда познакомилась с Кароль. Рядом с ним стояла девочка, которая своими огромными восторженными глазами смотрела на Генри. Анжелика украдкой глянула на брата. «Что ж, похоже, что это будущая невестка», – усмехнулась Анж, но тут же себя одёрнула, ведь девочка была совсем юной.
–Позвольте представиться, Гарольд. Я не уверен, что вы запомнили меня в последний раз, – молодой человек улыбнулся. – А это моя сестра Ванесса. Я вас прошу пройти во дворец. Мы все уже ждём вас, ваше величество. Сегодня первый бал для моей сестры. Ей исполнилось пятнадцать.
«Странно, – подумала Анжелика, – а я думала, что она младше. А ей уже пятнадцать».
Анжелика уже знала, что первый бал для девушек в пятнадцать лет, когда их выводят в общество. С этого момента они начинают вести светскую жизнь. Не все девушки были сосватаны, как принцесса, в детстве. На балах, как в старые добрые времена, знакомятся молодые, родители ищут пары своим чадам, с великим рвением работают свахи. А вот юношам разрешалось присутствовать на балах с двадцати одного года. Исключение составляли члены королевской семьи. С двадцати одного, потому что именно с этого возраста мужчинам разрешалось вступать в брак. Девушку же можно было выдать уже в шестнадцать, но это было скорее исключение из правил. Большинство девушек оканчивали школы и в восемнадцатилетнем возрасте становились молодыми жёнами.
