— Главная достопримечательность? — уточнил он. — Неудивительно, что тебя во мне только член интересует.
— Это еще почему?
— Сама же сказала, когда писала заявление на увольнение.
Босс аккуратно положил на комод оба букета.
— Теперь я извиняться за наш спонтанный и приятный секс не стану.
Мерзликин сложил руки под грудью и посмотрел на меня исподлобья.
С вызовом.
Мудак!
Извиняться он не станет?! Даже если бы извинился, я бы его извинения не приняла!
В воздухе повисло напряжение.
— Не извиняйтесь. Проще ненавидеть вас.
— Брось. Ненависть слишком сильное чувство, чтобы ты испытывала его в адрес мужчины, подарившего тебе настоящее наслаждение, — он облизнулся, глядя на мои губы. — Заметила, какие эустомы я выбрал? В цвет твоей помады. Ты любишь носить этот розовый. Заметил еще в офисе.
Я посмотрела на цветы и поняла, что босс прав. Цветы были подобраны в тон к моей помаде.
Однако не успела я похвалить его мысленно за такую внимательность, как он добавил:
— Цвет твоих губ сейчас такой же…
Бос потянулся ко мне, быстро мазнув подушечкой большого пальца по нижней губе, задержал, немного оттянул вниз.
— Скажи, это простое совпадение? Или ты нарочно выбираешь нежно-розовый оттенок помады, в цвет к своей киске?
Я густо покраснела и ахнула от такой пошлости!
— Невозможно смотреть на твои губы такого оттенка и не думать о твоей нежной, голодной киске… — наклонил корпус в мою сторону. — Она такая розовенькая, нежная. Ммм… Вспоминаю, какая припухшая и сочная после того, как я побывал в ней членом. Не могу перестать вспоминать.
— Пожалуйста, вспомните, что к вашему пеннису приставлено холодное оружие.
Босс накрыл мою руку своей, сжал пальцы, надавив.
— Зря стараешься. Блефуешь. Ты ничего такого не сделаешь. Только возбуждаешь еще больше. Люблю поиграть с острыми предметами в постели, — ухмыльнулся. — Ты решила напугать не того
— Плохой парень? — уточнила я.
— У меня одни тройбаны в школьном аттестате! — босс как будто даже гордился этим. — Ну, устрой мне за это выволочку!
— Еще добавьте: накажи меня за плохое поведение.
Черт, зачем я это сказала?!
Фантазия разыгралась не на шутку, босс сорвал с переносицы очки, посмотрел на меня жутко темным взглядом.
— А ты бы меня наказала, госпожа Владислава?
Мерзликин по особенному произнес эти слова, будто ласково и настойчиво начал меня трахать только звуком своего голоса. Чувствовала себя разгоряченной и подготовленной.
Только от перебранки низ живота охватило горячими импульсами.
Вот это я влипла!
Надо поскорее валить в отпуск… Подальше от грязного соблазна в виде Мерзликина!
— Что там по работе? — спросила я и опустила ножницы.
Гад, действительно, только сильнее возбудился от моих угроз. Надо было вернуться в деловое русло. Поэтому я просто держала ножницы в руке и старалась смотреть в лицо Мерзликину, не смотря при этом ему в глаза.
Я пялилась на его переносицу.
— Кто у тебя умер? — невпопад спросил босс. — Траурная лента, венок. Я понял это позднее.
— Да уж, вы ничего не замечали.
— Кроме тебя. Это вполне объяснимо! Когда ты так провокационно выставляешь попку, будь готова к тому, что кому-то захочется к ней приложиться.
— Что?! Я вас не провоцировала.
— Провоцировала! — парировал босс. — И в офисе — постоянно. И буквально только что, приставив ножницы к члену.
— Нет, это не так!
— Так. Ты в офисе меня постоянно провоцировала, то ручку сосешь, то пальцами губы трогаешь, ноги перекладываешь, сидя напротив. В день увольнения вообще раком встала на несколько секунд… — процедил босс.
Его ноздри затрепетали.
— Да вы… Да вы сумасшедший! Вас на мне заклинило! Любую типичную ситуацию перевернете с ног на голову! — выпалила я.
— Может быть, я немного преувеличиваю. Но в тот день? Что тебе мешало просто сказать мне, что день был неподходящий? — поинтересовался босс. — Я не затыкал тебе рот. Ты говорила, оооо… Сколько ты всего говорила! И ни слова о том, почему тебя нельзя или неэтично трахать именно в тот день!
Мерзликин наступал на меня. Мне хотелось закрыться, оттолкнуть его и наорать.
Вот только, черт побери, он был прав.
Прав…
Это моя вина.
Я могла сказать. Я должна была сказать…
Но не сказала.
Именно за это я себя и ненавижу, чувствуя вину.
— Так что случилось в тот день? — поинтересовался босс.
— Десять лет со дня гибели моего любимого и единственного мужчины, моего супруга. Довольны?
— Пожалуй, теперь, уже не единственного мужчины… Значит, последним был я! — добавил самодовольным голосом.
— О боже! У вас, что, вообще ничего святого?!
— Сколько-сколько лет прошло? Еще раз… Десять? Хм… Действительно, ничего святого, трахнуться после стольки лет… Воздержание тоже длилось столько? — уточнил бессовестно.
— Вы выставили меня падшей. В глазах родственников мужа.
