Он наклонился, начал целовать мою шею, за ушком, продолжая трахать пальцами.
— Я выдам тебе премию. Хочешь в Доминикану? Возьмем самый роскошный тур на двоих… Я, ты и море секса. Утонем в нем с головой…
— Ни за что! — я облизала пересохшие губы, выгнулась, простонав. — Нет! Я хочу уволиться.
— Вредная… Останься!
— Ни за что! Ты меня бесишь! Ненавижу! Презираю! И трахаешься ты… Ху…Хуево! Ничем не лучше моего вибратора! — выкрикнула я из последних сил и тут же подавилась своим криком.
Потому что своей дерзостью я только разозлила босса. Он решил не церемониться, резко насадил меня на член.
— Уволиться, значит, хочешь? Получай!
Он крепко шлепнул меня по заднице, жестко обхватил ладонями за бедра и начал бешено трахать. От его толчков мой крепкий, хорошо поставленный стол начал дико раскачиваться. Перед глазами у меня мелькали яркие вспышки, рот открывался в беззвучном крике. Но из глотки вырывались только отрывистые всхлипы.
— А! А!.. А!
— Давай!
Тело скрутило в приступе оргазма, сжало тугой пружиной до минимума и резко выпрямило. Оргазм пронесся по телу, как цунами, мне хотелось стечь на пол, но босс не позволил. Он продолжал свои безумные, жесткие движения, вгоняя в меня свой толстый поршень.
Как громко и пошло шлепались наши тела. Его яички хлопали по моей плоти. Почти теряя рассудок, я с трудом держалась пальцами за край стола и дрожала, испытывая новый прилив.
— Готова? Уволиться, нах…
— Да, — с трудом выдавила из себя и простонала, снова кончая.
— Увольняю!
Босс задвигался еще быстрее. Его член напрягся, стал невыносимо твердым.
— У! ВО! ЛЕ! НА! — продолбил в мое тело, разделив на слоги.
Каждый слог — глубокий и жесткий толчок.
Я сжимала его и кончала, кончала…
Самый долгий и острый оргазм, я будто поймала волну на серфе.
— УВОЛЕНА! — выдохнул босс и… бурно обстрелял мою попку спермой.
Потом он навалился на меня, хрипло дыша.
— Уволена, — повторил тише.
Перед глазами все плыло, стол раскачивался. Я была без сил, а боссу хватило сноровки, чтобы взять все-таки ручку и поставить свою подпись на приказе.
Подпись вышла кривой, но это было неважно.
— Все, свободна!
Босс лениво начал натягивать трусы и застегивать брюки. Он восстанавливал дыхание. Я с трудом встала, держась на ногах, как пьяная.
Меня отымели… В моей же квартире!
Прямо напротив портрета любимого мужа…
В день его гибели.
— Ублюдок… Ненавижу тебя.
Долбаный приказ на увольнение маячил перед моими глазами.
С кривой подписью босса, поставленной значительно выше, чем было необходимо.
Я вытерла дорожку слюны на губах, нюдовая кремовая помада размазалась.
Взгляд зацепился за ручку.
Пальцы действовали быстрее, чем разум. Я развернулась и бросилась на босса, сжимая ручку изо всех сил, размахнувшись хорошенько.
— Ааааа… Получи! Убью!
Я целилась в мерзкую рожу босса!
Но попала в плечо.
Жаль, ручка об него сломалась.
— Пошел вон! Кусок дерьма… Бессовестный выродок! — выкрикнула я и затопала ногами. — Ты хоть знаешь, какой сегодня день?
— День твоего увольнения!
— Идиота кусок! Слепошарый индюк. Павлин! Нет, не павлин! ПЕТУХ! Вот ты кто…
У меня из глаз полились слезы.
— Кретин безмозглый! Оглянись!
Босс проморгался, медленно посмотрел, куда я показывала пальцем.
На комоде стоял портрет Кирилла с траурной черной ленточкой. Босс изменился в лице.
— У тебя умер кто-то? Кто?
— Неважно! Боже, просто проваливай! Прямиком в ад!
Я толкнула босса.
Он распахнул рот, пытаясь что-то сказать, но я разошлась не на шутку и принялась кричать, выталкивая его из квартиры. Он тянул ко мне свои загребущие руки и… отхватил мощного леща по уху так, что оно заалело.
— Тыыыыы! — взвыл он.
— Пошел вон!
Я толкала босса к выходу.
— Платье одерни, дура!
Босс умудрился нырнуть и натянуть мое платье пониже, до самых колен, пока я открывала дверь и пинала Мерзликина по коленям, лягалась, как дурная, чтобы он вылетел из моей квартиры, как пробка из бутылки с шампанским.
Едва дверь распахнулась, я толкнула босса так, что он запнулся и кубарем вылетел за порог квартиры.
Но этого мне показалось мало.
Я схватила первое, что мне попалось под руку и отметелила охреневшего Мерзликина по его мерзкой роже.
— Стооой! Я сейчас без глаз останусь!
Он взвыл: его лицо царапало искусственными колючками.
Я слишком поздно поняла, чем испортила рожу генерального: венком из цветов, который надо было отвезти на кладбище.
Отметелила босса траурным венком - искусственным венком, который стоял в коридоре. Мы скидывались с родителями Кира, подписали ленту, хотели заменить один из венков, что уже выцвел на могилке.
Боже…
Пальцы разжались. Венок скользнул боссу на шею, повис на широченных плечах.
— Владислава? — тихонечко ахнул кто-то.
О нет.
Нет…
Меня будто швырнули в ледяную прорубь.
Я застыла, медленно сглотнула и подняла взгляд.
На лестничной площадке, вдоль стеночки в ряд выстроились родственники со стороны мужа: свекровь, свекр, их младшая дочь, тетушка с чихуа-хуа подмышкой.
Свекр поддерживал жену, которая и издала тот едва слышный ах, полный ужаса и осуждения.
Босс сидел с окровавленной рожей и щурился, на его ухе болталась траурная ленточка, которая оторвалась от венка:
