Выходя из тюрьмы жестоким и озлобленным зверем, он совсем не рассчитывал на подарок от брата в виде двух детей. А ещё, к ним в довесок непонятная девица, которая не собирается отдавать племянников ему.Вот только плевать он хотел на её желания. Ведь теперь он живёт по принципу "захотел — взял".Так что, хочешь не хочешь, а только придется ей самой искать способы укрощения безжалостного Хищника.
Пролог
Сильная пощечина отправила её измученное тело на твердый и холодный пол.
Из треснувшей губы потекла ярко-алая струйка крови, замазывая одежду и разбрызгиваясь по бетону.
— Ты, сука, детей куда дела то? А? Где их спрятала? Лучше по-хорошему скажи, пока я ещё добрый. А то ведь разозлюсь и убью тебя к чертовой матери. Я ведь в любом случае найду их. Или ты на Венского рассчитываешь? Типа придет, спасёт от злых дядечек и будете вы жить долго и счастливо?
Мужчина наклонился к ней и намотав её волосы на свою руку, дернул вверх, поднимая лицо. Именно в этот момент за всю свою жизнь она впервые пожалела о том, что у неё такие длинные волосы. Её гордость, единственное что она любила в себе. А сейчас казалось, что эти проклятые волосы преподносили на блюдечке ещё одну болевую точку, на которую теперь можно было нажимать со всей силы злобы и ненависти, исходящей от мужчины.
Теперь она могла до мельчайших подробностей рассказать что испытывали люди, с которых снимали скальп на живую.
— Так вот, не будет тебя искать Венский. — злобно прошипел он, заставляя начать судорожно сглатывать слюну и пытаясь сдержать рвотные позывы от тошнотворного запах алкоголя и табака изо рта её мучителя.
— Ты ведь ему на хрен не сдалась. У него таких подстилок как ты, знаешь сколько?
А вот сейчас боль где-то в душе: накатывает огромными волнами, заставляя все внутренности сжаться, а потом разлететься на мелкие куски плоти. И это оказалось намного больнее в сто раз. Даже хуже физической боли, к которой тело, казалось уже начало приспосабливаться и привыкать.
Да, черт возьми! Она прекрасно знает сколько их! Да и не только знает, но и периодически имеет честь лицезреть их во всей их красоте и многочисленности. Именно поэтому так и больно. Знать, что ты была всего лишь одной из этой вереницы женщин. Хотя с её внешностью удивительно, как она вообще попала в этот список.
— Там где я их оставила, их уже нет. И везут к Венскому. Хотя уже наверное довезли. Так что ничего у тебя не получится, даже если я скажу. А я не скажу, мразь. Поэтому давай уже или отпускай, или убивай. Не трать ни своё, ни мое время.
От движений губ кровь полилась сильнее. Не отрывая глаз от неё, он злобно оскалился:
— А ты не надейся на скорую смерть, дорогуша. Сначала мальчики с тобой развлекутся. А потом, если ещё сама не сдохнешь, мы тебе и поможем.
И, протащив меня за волосы по полу до места где стоял топчан с убогим одеялом, выполняющий роль спального места, со всей силы кинул меня на него.
Ударившись головой об стенку, я начала отключаться. И сквозь нарастающий гул в ушах услышала приближающиеся шаги и голос этого выродка:
— Развлекайтесь, мальчики. Только потом убрать и чтоб никаких следов за собой не оставлять.
— Обижаешь, босс. Не первый год замужем — мерзкое похихикивание в ответ — да даже и не второй.
Я смотрела сквозь мелкие черные точки в глазах на две мужские фигуры, подходящие ко мне. И благодарила бога за то, что через пару секунд вырублюсь и не почувствую уже ничего из того кошмара, что ожидает меня от этих уродов.
Перед полным отключением сознания я всё таки прохрипела сквозь зубы:
— Что б вы все сдохли, твари…
— Свет, ну Свет! Ну займи сотню на неделю. Клянусь, отдам максимум через десять дней.
Я дрова у Семёновны колоть буду. Она обещала половину в первый же день дать. Так я тебе сразу принесу.
Я посмотрела на просящего мужчину. Местный алкаш, один из нескольких в нашей деревни. Запитое, опухшее лицо вызывало только отвращение и чувство брезгливости. Определить возраст не сможешь, даже если постараешься: то ли тридцать, то ли семьдесят. А запах, исходящий от одежды и тела, которое не знало воды уже как минимум месяца два или три, заставило меня начать дышать ртом. От чего мой голос стал звучать так словно у меня простуда:
— Максим Иваныч, мне еще зарплату в школе не выдавали. Я даже продукты у Марины уже в долг беру.
— Свет, ну дай сотню. Ну вот тебе крест — дрожащая рука произвела соответствующие словам движения — Отдам через неделю.
— Максим Иваныч, ну правда нет у меня денег. Мама заначку нашла и конфисковала. Ну, хотите, пойдем к Марине, вы возьмете то, что вам надо. А я скажу, что бы записала на меня.
В магазине в долг ему ничего не давали уже несколько лет.
Он сразу заюлил и стал бормотать себе под нос, что деньги ему нужны, что бы якобы долг отдать.
И я, и он прекрасно понимали, что деньги нужны были на бутылку, а вовсе не долг отдать и даже не на продукты. Только вот сдаваться я не собиралась. Через месяц был день рождение близнецов, и каждую лишнюю копейку я откладывала, что бы купить им подарок. А если занять Максиму Ивановичу, можно было смело с деньгами попрощаться. Притом навсегда.
— А мать дома? — похоже, он решил что раз деньги ему не светят, то хоть на халяву выпьет.
