Незнакомец лукаво заулыбался, а я подумала: «Он на моей стороне?»
Госпожа Агния посмотрела на него так, будто собиралась придушить.
Мужчины выудил из сундука перстень. Украшение выглядело простым, но дорогим. Черный металл переливался в солнечном свете золотом.
– Ох, ониксовое золото, – Первая жрица картинно положила ладонь на грудь. Будто бы никогда такого украшения не видела. Фу, аж смотреть противно. Я, конечно, тоже не видела ониксового золота. Оно слишком редкое и слишком дорогое для простой девчушки из деревни на болотах. Но тем не менее могла удержаться от бульварного театра.
Остальные тоже разволновались.
– Примите это в качестве благодарности за уход за мной, – мужчина положил перстень на стол, вызвав еще один стон удовольствия у госпожи Агнии. Она любила деньги и все, что с ними связано. – За дивную беседу с представлением, – он изогнул бровь и, повернувшись в мою сторону, улыбнулся. Еще бы, с таким удовольствием наблюдал за нашим разговором. – И за ликбез о том, как живут в храме. Думаю, этого достаточно, чтобы покрыть долг послушницы.
Я не сомневалась, что незнакомец прав. Говорили, что за тоненькое колечко из ониксового золота можно купить дом, а тут перстень. Это же целое состояние. Трудно представить, чтобы мужчина таскал его с собой.
– Вы очень щедры, милорд, – госпожа Агния с горящими глазами потянула руку к перстню.
– Не забывайте об этом, – эту фразу мужчина произнес, смотря мне в лицо. В его словах таился посыл, который легко угадывался. Он хотел, чтобы это я не забывала о его щедрости.
Незнакомец поднялся с места, а я опять потупила взгляд в пол. Нельзя на него смотреть, нельзя им дышать. Иначе магия опять пробудится. Но моему дару многого и не надо. Солий вновь заворочался, как только мужчина приблизился ко мне. Магия будто чувствовала его на расстоянии и желала.
Жрицы расступились, и мужчина прошел мимо меня походкой победителя. Странно, он только что отдал очень дорогую вещь, а выглядел так, словно выиграл войну.
Царившее в кабинете веселое настроение вмиг улетучилось. Мужчина унес его с собой. Страсть во взглядах жриц сменилась на гнев и зависть. Они смотрели на меня так, словно собирались заклевать.
– Элеонора, – обратилась ко мне жрица. – Ты хоть знаешь, кто сейчас за тебя вступился?
Посещать храмы я начал, когда стал археем. К восемнадцати годам мой магический резерв полностью созрел. Солий превращался в наичистейшую темную энергию, благодаря чему я мог творить любые заклинания. Моя сила росла, мои навыки оттачивались. Через два года я стал темным магом, которому не было равных.
Несчетное количество раз я побывал среди вивьен. Их запах дурманил. Пьянил, как крепкий алкоголь, и возбуждал. В этом не было вины девушек, так действовал солий. И я боролся с ним. Каким сильным, терпким или заманчивым он не был, я не поддавался желанию.
По первой мне казалось, что у каждой девушки свой аромат. Но сквозь годы солий стал пахнуть одинаково. Я не различал оттенков, хотя знал, что они существуют. Не придавал значения насыщенности и не обращал внимание на вкус, что оставался на языке.
Солий оставался просто солием. Друзья шутили, что так не будет продолжаться вечно. Что обязательно найдется та самая вивьена, ради которой я пойду против собственных принципов. Так они считали, и я с ними не спорил. Я попросту не верил, что такое возможно. И так было до тех пор, пока в моей жизни не появилась она. Эта девчонка по имени Элеонора Барнс.
Мне не нужно было поворачиваться ко входу, чтобы узнать, кто вошел в позолоченный кабинет. Её аромат отличался от всех остальных. Утонченный, как первые розы по весне, и нежный, словно дорогой шелк. Он аккуратно совершенно ненавязчиво проникал в сознание и оставался там… Навсегда?
Я не мог оторвать взгляда от Элеоноры. Все смотрел и смотрел на нее. Любовался плавными изгибами ее гибкого тела. Ведь я знал насколько она вертлявая. Восхищался длинными толстыми косами и миловидным лицом. Представлял какая она под одеждой. Воображал, что мы одни в кабинете, и она стоит передо мной голая. Фантазия зашла так далеко, что пришлось закинуть ногу на ногу. Надо было остановиться, но я не мог…
А жрицы любовались мной. Ловили каждое движение. Я чувствовал их внимание, ощущал жаркие взгляды, но не отвечал взаимностью.
Я смотрел только на Элеонору.
Ранги, подарки, долг… Сколько же бреда несла жрица! Как будто у нее не было средств починить атриум. Небось одного золотого платья хватило бы для оплаты.
Я погасил долг Элеоноры перед храмом ониксовым золотом. Не мог поступить иначе. Мысли о том, чего от нее хотят, будоражили. Злость захватила меня, когда я представил ее в постели с другим. Мощный всплеск ярости обжег сознание. Убью!
Да, это нелепо. Но я был готов убить даже воображаемого мужчину в моих фантазиях.
Но, быть может, это всего лишь влияние ее солия. Нельзя отрицать то, что девчонка воздействовала на меня. Пусть неосознанно, но она влияла.
