Тори промолчала и попыталась незаметно отодвинуться от Джоша. То обстоятельство, что она лежала под одеялом голышом, не прибавляло ей уверенности в себе и не помогало избавиться от воспоминаний об эротическом сне. Тори всерьез опасалась, что еще немного — и она предложит Джошу разделить с ней ложе. Борясь с искушением, она подтянула одеяло к самому подбородку.
— Извини за опоздание. Дай мне пять минут на то, чтобы одеться. Встретимся в вестибюле, как договаривались.
Тори надеялась, что Джош поймет намек и оставит ее одну. Но он неожиданно положил руку ей на лоб.
— Ты уверена, что можешь встать? — спросил он с усмешкой. — По-моему, у тебя жар.
Если у Тори и не было жара, то от его слов, от дьявольской усмешки, от его прикосновения ее действительно бросило в жар. Совершенно некстати она вспомнила, как восемь лет назад эти же длинные пальцы дарили ей ощущения, подобных которым она не испытывала ни до того, ни после.
— Со мной все в порядке, я спущусь через пять минут.
Тори ждала, когда он уйдет. Она чувствовала себя пленницей собственной наготы. Джош убрал руку с ее лба, но с кровати встать и не подумал. В его глазах появился хорошо знакомый Тори озорной блеск.
— Интересно, что на тебе надето?
Тори сказала себе, что Джош ее просто дразнит. Справиться с его поддразниваниями ей было куда легче, чем с искренним интересом.
— Это тебя не касается!
К сожалению, нелегко держаться с достоинством, когда не можешь даже встать, а прическа похожа на воронье гнездо.
— Я случайно заметил, что твой халат лежит на стуле, — пояснил Джош вкрадчиво. — Вот и заинтересовался, что же на тебе осталось.
Тори почувствовала, что она вся пылает. Но сдаваться она не собиралась.
— Я хочу, чтобы ты ушел и подождал, меня внизу.
— Ты правда этого хочешь?
Нет!!!
— Да.
Решимость в голосе Тори была на все сто процентов напускной, и Джош это понял.
— Знаешь, Тори, все-таки хорошего игрока в покер из тебя не получится, ты совершенно не умеешь блефовать.
Он провел пальцем по ее обнаженному плечу, затем по всей руке до запястья. Кровь в венах Тори превратилась в раскаленную лаву. Ей вспомнилось, как они играли в покер на раздевание… выигрывал обычно Джош, но в конечном счете выигрывали оба. Однако, как бы ни были сладки воспоминания, Тори ждала работа. А уж тянуться душой и телом к человеку, который никогда не ночует под одной и той же крышей дольше недели, предпочитая мотаться по всему свету и повсюду разбивать женские сердца, было и вовсе бессмысленно.
— Джош, я приехала сюда не в игры играть.
Тори говорила тихо, но ее серьезный тон подействовал на Джоша. Он кивнул и поднял руки, словно признавая свое поражение:
— Ты права. Больше никаких игр.
Только когда он встал с кровати, Тори ощутила холод потери и поняла, что быть правой порой не так уж приятно. Она крепче сжала пальцами края одеяла, мысленно повторяя, что именно этого от Джоша и добивалась. Направляясь к двери, Джош остановился возле стола и посмотрел на бумаги, которые Тори там разложила.
— Можно взять их с собой? Почитаю, пока буду ждать тебя внизу…
— Неужели ты не можешь подождать пять минут?
Но Джош уже начал читать, да так увлекся, что проигнорировал реплику Тори. Взяв со стола папку, он продолжил путь, читая на ходу, и только рассеянно пробормотал:
— Тогда до скорого.
Наконец дверь номера закрылась за ним. Тори вздохнула с облегчением. Хотя Джош прихватил ее бумаги, по крайней мере, он ушел. Пока он сидел на ее кровати, ей было очень трудно бороться с искушением. Как, спрашивается, она сможет продержаться целую неделю в обществе Джоша и не упасть к нему в руки, как спелая груша?
Тори встала и взяла из чемодана самый строгий из своих деловых костюмов — к счастью, он почти не помялся. Костюм должен был сыграть роль доспехов, которые защитят ее от стрел обаяния Джоша. Потому что, как бы ее к нему ни влекло, Тори не собиралась поддаваться обаянию этого плейбоя. И это было вопросом не самолюбия, а жизни и смерти: если она снова сблизится с Джошем, то второго расставания — а оно неизбежно — просто не переживет.
Тори спустилась в вестибюль через пятнадцать минут после того, как Джош покинул ее номер. Судя по серому твидовому костюму, строгой прическе и сурово сжатым губам, Тори была на него страшно сердита. Джош попытался загладить вину. В качестве оливковой ветви он протянул Тори ее же папку и сказал:
— Блестящий план.
— А ты воришка.
Она выхватила у него папку и сунула под мышку.
Вот тебе и примирение, подумал Джош.
— Извини, Тори. Но ты оставила папку открытой, и, как только текст привлек мое внимание, я не смог остановиться.
— Тебе вообще не следовало заходить в мой номер, — проворчала Тори.
— Ты что, была бы рада, если бы я оставил тебя глохнуть от того грохота? Ладно, Тори, не дуйся. Пойдем лучше поедим жареной форели и ты посвятишь меня в свои планы.
Когда они вышли из отеля, гнев Тори потихоньку стал остывать. На улице шел снег, и она обрадовалась ему, как ребенок. Тори смилостивилась настолько, что даже позволила Джошу взять ее под руку: себе она объяснила это тем, что подошвы ее кожаных сапожек скользили на снегу.
