-- К тому, что лично я хочу помочь госпоже Гаевой, матери моего друга, -- сказал Стар. -- Видите, я честен с вами. Мне действительно больно видеть, что она вынуждена служить, тогда как могла бы получить свое по праву. И, поверьте, ее сыну это больно не меньше.
-- Тогда почему об этом говорите со мною вы, а не он? -- спросил Клочек.
-- Потому что магистр Гаев о нашем разговоре не знает.
Заметив колебания Клочека, Стар улыбнулся.
-- А вы проверьте меня, -- и тронул эфес.
Этот соотечественник Райна был ему симпатичен; почему-то Стар не сомневался, что он примет вызов как должное.
Клочек вытащил меч. Хороший был меч, дорогой -- и довольно старый. По виду рукояти, решил Стар, наверное, делали лет двести назад. Либо в наследство получил, либо -- скорее -- добыл где-то, как трофей. Но давно. Видно уже, что меч этот с хозяином -- как единое целое. И вообще, хороший боец.
Клочек медленно пошел в сторону, выискивая, когда бы ударить. Стар усмехнулся, и тоже обнажил меч, пошел в другую сторону.
Вечный танец... кружимся друг вокруг друга, присматриваемся... Главное, ступать медленно, главное -- не моргать. Главное, следить за ногами противника, следить, чтобы не оступиться самому...
Потом -- несколько первых ударов, пробных, как первые ласки. Потом начинается то, что Шарль Ди Арси называл "даром даров" -- начинается битва.
Дуэль один на один -- это совсем не то, что бой отряд на отряд. Нет боевого безумия, нет яростного ощущения спешки. Ты почти спокоен, у тебя нет страха, кровь не кипит. Мир становится четче, яснее, одно движение, один жест значат гораздо больше, чем тысяча слов на любом из языков Быка. Тихо до одурения. В сердце этой тишины рождается то, что можно счесть правдой...
Мечи высекли искры -- и тяжело оттолкнулись. Игорь Клочек и Стар Ди Арси стояли друг напротив друга, тяжело дыша.
-- Неплохо для юноши, -- усмехнулся Игорь. -- Пожалуй, в настоящем бою я бы вас сделал. Слишком уж вы честно деретесь.
-- В настоящем бою я бы дрался по-другому, -- пожал плечами Стар. -- А сейчас зачем?.. Вы же открыто сказали, что зла на меня не держите.
-- Мне могли бы заплатить за вашу гибель.
-- Кто? Все тут понимают, зачем мы прибыли сюда. Всем здесь выгодна война. За гибель магистра Гаева -- еще могу понять. Но моя жизнь сейчас многим нужна в том виде, в каком она есть. Да и не похожи вы как-то на наемный клинок.
-- А между тем, я им был, -- покачал головой Игорь Клочек. -- Давным-давно. Пока не встретил Ядвигу... в ту пору, когда у нее вовсе не было фамилии. Ну да это неважно. Вы хотите ей помочь. Как?
-- Мы хотим, чтобы герцогиня Динстаг и граф Шпеервальд либо герцог Бартонби вступили в войну с Малыми Королевствами.
-- Императрица будет против, -- сразу же сказал Клочек.
-- Зато император -- за... это не так уж и важно на самом деле. Тут другое. Мы готовы будем предоставить нашу помощь эрцгерцогине... скажем, обеспечить ее войскам подвоз части провианта из Риринской области -- ведь вам наверняка известно, что денег у эрцгерцогини немного. А за это будем просить содействия -- ну и в частности, чтобы она выделила некоторые земли из завоеванных госпоже Ядвиге Гаевой -- то есть ее сыну. Как вы полагаете, это достаточно интересное предложение для вас?
Клочек нахмурился.
-- И что же вы хотите от меня?
-- Хочу, чтобы вы перестали мешать Райну. И помогли бы ему поговорить с эрцгерцогиней. Не так уж и много, верно?..
Клочек помолчал. Потом сказал:
-- Вы хорошо деретесь, милорд Ди Арси. Я подумаю.
-- А, и еще один вопрос, -- произнес Стар в спину. -- Меня заинтересовали кое-какие обстоятельства смерти госпожи Нарау, бывшей фрейлины Ее Величества. Я слышал, что эрцгерцогиня помогала ей деньгами. Вы ничего об этом не знаете?
-- Я был с ней знаком, -- пожал плечами Клочек. -- Жалко девочку. Только это было обычное ограбление: ее нашли в канаве с раскроенной головой. Не стоило ей выходить ночью одной -- к любовнику, что ли...
-- Девочку? -- Стар приподнял брови. -- Сколько же ей было...
-- Лет семнадцать, не более.
***
-- Право, вы просто ставите меня в тупик, магистр, -- сказала эрцгерцогиня с милостивой улыбкой и протянула Райну руку.
У герцогини были чрезвычайно грустные глаза, и Райн лишний раз поразился, как это она умудряется выдерживать атмосферу интриг и постоянного давления, в которой существует. Что дает ей силы? Любовь к сыну? Любовь к власти? Некий фаворит, о котором никто не знает?
-- Чем же? -- спросил астролог, склонившись над предложенной рукой.
-- Еще вчера мое окружение было в один голос настроено против вас. Однако уже сегодня рыцарь Клочек сам хлопочет о нашей встрече, и Его Преосвященство, который один не оставляет меня в годину скорби, говорит, что не возражает... Вы удивительно умеете располагать к себе.
Из чистого звучания ее нежного голоса становилось яснее ясного -- за ним стоят поколения и поколения строжайшей придворной выучки.
-- Никакого особенного обаяния у меня нет, -- сказал Райн. -- С господином Клочеком я встречался до этого, но мы не имели случая перемолвиться словом. Не знаю, почему он вдруг изменил свое мнение.
