-- Так, -- резко произнес Стар. Вы обсуждали. А сообщить об этом мне вроде как и не обязательно?
Райн устало опустился на стул, посмотрел на Стара снизу вверх.
-- Хендриксон ведь говорил тебе, что нам придется обратиться к Древним силам, чтобы отвоевать Княжества. Ты разве не помнишь?
Стар припомнил: да, эта тема несколько раз поднималась. Но ему не слишком-то улыбалось разговаривать о подобных вещах: в такие моменты начинало особенно остро ощущаться огненное, кровавое присутствие бога внутри.
-- А я... несколько раз заводил с тобой об этом речь. Ты вроде как переводил разговор, или находились более неотложные дела... Да вот даже сейчас: я хотел попросить тебя насчет Олаусса, а вместо этого мы ходим вокруг да около.
Стар разжал кулаки. А что если и впрямь... он и в самом деле переводил разговор. Он не любил этих райновых "так говорят звезды" или еще чего-то. Он не любил мистики. Он не любил... Ладно.
Обида не ушла -- осталась звенящая досада. Все-таки они многое играли вокруг него: Хендриксон и Гаев. Да что сделаешь! Иногда Стару и самому казалось, что он может только мечом махать и очаровывать девушек; правда, в иные моменты сама мысль о том, что его могут обойти, вызывала взрыв хмельной ярости.
Но если не доверять астрологу и Хендриксону, то кому вообще можно доверять? Хендриксон -- друг его отца, тот, кто почти заменил отца самому Стару. Райн... сложно описать, кто он все-таки есть. Единомышленник, непременное условие его плана? Друг? Да нет, не дружба это, пожалуй... Стар вспомнил, о чем он думал на Танадовском поле, когда решил, что Райн умирает. Кто-то вроде брата -- с ним не дружишь по-настоящему, но именно ему доверяешь последнюю линию обороны. Просто удивительно, как астролог умудрился стать всем этим всего лишь за год.
Все это пронеслось в голове у Ди Арси в один миг и все это было очень не четким. Но он нашел в себе силы сказать спокойно:
-- Извини, если так. Что же ты хотел?
-- Мне кажется, у меня завтра-послезавтра будет приступ, -- просто сказал Райн, и Стар мысленно обозвал себя олухом: Райн так точно научился предсказывать эти свои болезни, что немудрено было о них и вовсе забыть... а забывать нельзя. Как и о "Драконьем солнце", непременном условии их плана, которое медленно убивает Райна изнутри. -- А сейчас нужно действовать быстро. Поэтому я хотел попросить тебя поговорить с герцогом Олауссом и его племянником.
-- Что ты придумал? -- спросил Стар, пряча внезапно возникшую неловкость за деловым тоном. -- Ситуация-то безнадежная.... Или Ядвига Гаева все-таки смогла повлиять на императрицу?..
Райн как-то странно на него посмотрел:
-- Нет, я не просил мать. Я не думаю, что она может оказать какое-то влияние на императрицу на этом этапе. Речь о другом. Я говорил с Главным Жрецом Одина... как раз пока Вия была у госпожи Блауссвис. Есть способ помочь эрцгерцогу. Если в храме объявят, что было знамение, что мальчик на самом деле приходится ему сыном -- то закон о наследовании удастся обойти. В таком случае герцог сможет без проблем усыновить его официально.
-- А мальчик и на самом деле его сын? -- спросил Стар.
-- Понятия не имею, -- Райн пожал плечами. -- Вообще-то такие слухи были, но какие-то слухи всегда есть... Заметь, у Олаусса вообще не было никаких детей, даже внебрачных. Я, конечно, не составлял его гороскоп, но могу предположить... впрочем, это неважно. Я попросил Ральфа организовать нам встречу с герцогом или кем-то из его доверенных лиц. Он должен завтра утром доложить. Ну вот и если я буду в отключке, то придется тебе самому съездить. Говорить нужно будет следующее...
***
Вия приходила в себя медленно. Мир плыл и качался вокруг нее. Носились какие-то лица, она не узнавала их. Некий голос что-то шептал в глубинах души -- она не слышала его. Нечто происходила, но она не была уверена, что именно.
"Мне нельзя, -- словно уговаривала она кого-то. -- Нельзя, чтобы проходило много времени. Время дорого... здесь, в Ингерманштадте, время дорого... нужно уходить, нужно идти на север..."
Откуда пришла эта мысль -- что нужно идти на север, на полночь -- она не знала. Просто она взялась, и не подлежало никаким сомнениям, что это было так, а не иначе.
Потом она как-то сразу пришла в себя. Она лежала на постели, в одной из комнат в доме мэтра Розена -- она поняла это сразу, но помещение узнала не сразу. Комната была очень длинная и узкая, с темными балками на оштукатуренных стенах, с единственным окном. У окна на табурете сидел Райн и читал какую-то книгу. Лица его не было видно, он повернулся к свету.
Вия довольно долго смотрела на него, пытаясь вспомнить, что произошло. Она помнила снег, помнила лес. Помнила, что гехерте-геест сбежал. Это очень плохой знак... как знать, говорили старые шаманы, когда дух покидает тебя, может быть, жизнь покинет следующей?
Она попыталась понять, покинул ли ее дух, но не смогла.
