– Да зачем мне ваши деньги! – взъелась Анна. – У меня их все равно больше не примут, пока не будет договора и пока я не вручу под расписку вашему Литровскому чек на ту сумму, что получила!
Но в трубке уже раздались торопливые гудки.
– Вот чудной человек! – прокомментировала Анна не столько для себя, сколько для мэра. – Ему про Фому, а он про Ерему! Я ему говорю: договор давай, а он мне: нате вам деньги.
– Ладно, не переживай, – успокоил ее мэр. – Все будет нормально. Пусть платят, в конце концов, все видные коммерсанты платят газетам, особенно если участвуют в политике… И я ведь плачу!
– Ну, не из своего же кармана, а из бюджета! – не удержалась от очередной язвы Анна.
– Ну так и Литровский, если мыслить твоими категориями, не из своего кармана, а из карманов спившихся мужиков.
Анна так и подпрыгнула в машине.
– Что?! Я не ослышалась, Вы столь нелестно отозвались о своем приятеле?
Чумнов расхохотался. Вот что Анне всегда нравилось в Чумнове, так это его смех! Открытый, раскатистый, что называется, от всей души. Поэтому ее удивляло, как человек с таким искренним чистым смехом может быть напрочь лишен чувства юмора?
– Ну вот ты ж меня все время дразнишь, – хохоча, пояснил он. – Вот и я решил тебя немножко поддразнить… А вообще, Аня, я от всего устал, и мне все эти войны надоели. Ну почему вы, журналисты, такие злые?
– А почему вы, политики, такие бесстыжие? Почему не желаете выполнять свое прямое предназначение – заботиться о вверенном вам народе? Почему, прежде всего, удовлетворяете свои личные амбиции и сводите счеты с оппонентами, а потом уже – все остальное?
Ответить мэр не успел – они уже приехали. Машина затормозила у здания администрации, Чумнов велел водителю отвезти Анну домой и вышел.
Еще за полквартала до дома Анна высмотрела около подъезда «девятку» Васи Кириллова. Поблагодарив чумновского водителя, она вышла, и Вася тут же услужливо распахнул перед ней переднюю дверцу. Анна села в Васину машину и подивилась: ну и видок же был у Васи! Он и так-то почти всегда был на взводе, но сегодня вообще дрожал как осиновый листок. Даже на лице выступила испарина.
– Что с Вами, Василий Евгеньевич? – изумилась Анна. – Вы так дрожите!
– А?! Что?! – Вася, кажется, задрожал еще больше. – Нет, ничего, мне просто не здоровится, вот возьмите деньги, – и он протянул Анне пачку тысячерублевых купюр. – Здесь десять тысяч, как договаривались.
– Как договаривались! – заорала Анна. – Мы с Вами вовсе не так договаривались! Мне нужен договор, Вы обещали, что сегодня привезете мне договор!
– Да, да, я все помню, но, знаете ли, так получилось… В общем, Литровский неожиданно куда-то уехал и просил меня передать Вам деньги. Вы уж возьмите…
Анна машинально взяла деньги, с недоверием глядя на Васю. Деньги были липкие от Васиного пота. Странно, почему он сунул ей на этот раз скомканные купюры, ведь всегда же приносил в конвертике?.. «Фу, ну надо же быть таким шестеркой! – брезгливо подумала она. – Вот велели ему отдать мне деньги, так он их держит пока они аж потом не пропитались!!»
– Знаете что, – строгим голосом произнесла она. – Я отправлю вам по почте заказным письмом чек на ту сумму, что мы уже получили, а с этими деньгами даже не знаю, что делать… Пожалуй, вы уж возьмите их назад, а то мне все равно придется их держать дома, шеф больше, сказал, не примет без договора. А зачем мне рисковать – держать дома чужие деньги?
Вася вдруг начал заводить машину.
– Вы знаете, я очень тороплюсь, Вы уж пару дней подождите, а мне нельзя брать эти деньги, я сейчас… В общем, я уезжаю в командировку, и мне нужно срочно…
– Что, прямо сейчас уезжаете? Вы же заболели! – с недоверием спросила Анна.
Вася покрылся испариной еще больше и, кроме того, покраснел как рак.
– Да, приходится, видите, и больным ездить… Но, сами знаете, работа есть работа, не откажешься.
«Особенно если ты – такая потная шестерка!» – брезгливо подумала Анна, но вслух произносить этого не стала.
– Ладно, поезжайте с Богом, разберемся потом, – Анна вдруг почувствовала такую усталость от общения с этим вечно суетящимся и пресмыкающимся человеком, такое омерзение, что решила все оставить на потом. В конце концов, ничего страшного не случится, если деньги пару дней полежат у нее, а потом, если Литровский и дальше будет тянуть с договором, она просто отправит их ему по почте…
Анна вышла из машины, а Вася вдруг дал газу и со всего маху рванул с места так, что от асфальта взлетели искры.
Анна потянулась, распрямляя затекшую в долгом сидении спину и сжимая потную пачку тысячных купюр… И вдруг на ее плечо легла чья-то тяжелая рука.
– Гражданка, Вам придется пройти со мной! – раздался хорошо поставленный, но несколько взволнованный голос.
Анна обернулась. Рука незнакомца не соскользнула с плеча, даже напротив, как бы сжала его, но пальцы сжимающего дрожали. Незнакомый мужчина держал ее плечо правой рукой, а левой совал ей в лицо красную книжечку.
