– А «Гермес» и не будет пока стремиться к этому. Начнет с детского питания, заготовки и продажи лекарственных трав и настоек и так далее. Глядишь, со временем разовьется, расстроится, и можно будет подумать о настоящей лицензии… Представляешь, у нас в Рыбацком будет своя фармацевтическая фабрика! Это ж какие деньги, какие налоги! Да мы больше не будем стоять перед губернатором с протянутой рукой, а, наоборот, он будет стоять к нам за подаянием!..
«Ну вот, понесла его нелегкая!» – с раздражением подумала Анна и снова пожалела о том, что открыла окно и сквозняком разбудила Чумнова. Он совсем недавно начал расходиться во мнениях с губернатором, почему-то очень гордился этим, считая, что он теперь сам с усам и напрочь забыв о том, что победил на выборах благодаря поддержке губернатора, и что если бы не авторитет губернатора, который родом из Рыбацкого и которого в Рыбацком любят, хрен бы выбрали этого чрезмерно темпераментного мэра…
– Лично я склонна думать, что логичнее предположить, что Ваш Литровский разместит в этой лаборатории производство наркотиков, чем лечебных травок и детского питания, – съязвила Анна.
Чумнов аж выгнулся дугой от возмущения и весь перевернулся с переднего сидения к Анне!
– Да ты что, что тебе вечно в голову взбредет! – заорал он. – Что ты вечно цепляешься к Литровскому, говорю тебе – порядочнейший человек, о будущем города думает, о детях! – и Чумнова снова запел дифирамбы Литровскому, своеобразно перемежая их ругательствами в адрес губернатора.
Анна, чтобы не слушать надоевшего за дорогу мэра, раскрыла только что купленную в книжном магазине около редакции книгу «Мифы Древней Греции». Она купила ее в подарок семилетнему сыну на 1 сентября, поскольку малыш должен был пойти в школу. Мифы Древней Греции, а равно и греческие трагедии, и бессмертные «Илиаду» и «Одиссею» она хорошо знала, изучив еще во время учебы на факультете журналистики МГУ. Анна углубилась в изучение словаря мифических и исторических понятий Древней Греции, который была напечатан в конце книги… Словарь был очень интересным, многие термины Анна узнавала впервые, а кое-какие подзабыла и теперь с удовольствием вспоминала.
Буквально через десять минут она наткнулась на Гермеса. «Тьфу ты, вот ведь пропасть какая! И здесь этот злосчастный Гермес!» – но, тем не менее, она с интересом стала изучать личность и особенности этого древнегреческого бога. Она раньше не задумывалась, почему местный олигарх Борис Литровский назвал свою фирму именем этого языческого божка. А вот теперь ей стало ясно. Гермес – покровитель не только путей и путников и посланник богов, который с быстротой молнии переносится с сообщениями от самого Зевса на самый дальний край света в крылатых сандалиях, но и бог – покровитель торговли. Именно он, считали в Древней Греции, дает торговле прибыль и посылает людям богатство.
Кроме того, считается, что именно он изобрел и меры, и числа, и азбуку… Особенно рассмешило Анну то, что Гермес считается также богом изворотливости и обмана, и даже покровительствует воровству… Она даже рассмеялась вслух, чем привела Чумнова в негодование, поскольку он, вероятно, в этот самый момент высказывал ей какие-то важные мысли.
– Вот, ты всегда надо мной смеешься! Вечно вы, журналисты, смеетесь! – разгневался глава.
Анне стало даже жало его. Николай Евгеньевич страдал сильными комплексами по отношению к журналистике. Он совершенно не переносил не только критических публикаций и выступлений в свой адрес, но и даже каких-либо невинных иронических высказываний. Хотя очень ценил профессиональных журналистов и профессионально сделанные газеты.
Он мог устроить жуткую выволочку своей пресс-службе, если в какой-то газете, с которой заключен договор об информационном обслуживании, появился хоть какой-то критический или иронический намек о нем или его деятельности. Девчонки из пресс-службы боялись его как огня. Они давно перестали объяснять главе, что договор об информационном обслуживании не застраховывает от критических статей, а лишь смягчает удары и позволяет спокойно публиковать то, что нужно главе… Объяснения были бесполезными, он лишь орал, зачатую матом, и лучший способ девчонками из пресс-службы мэрии был изобретен довольно быстро – молчать и не возражать, пройдет время, и он сам забудет об этой, как правило, малозначительной заметке…
В принципе Анне Чума как глава больше нравился, чем не нравился. Его сила была в том, что если он считал и говорил «нет» или «да», то так и действовал, и никакие походы к нему друзей и звонки родственников не меняли дела. Он почти не приближал к себе посторонних людей, особенно бизнесменов, тем удивительнее казалась Анне его какая-то слишком уж внезапная дружба с Литровским.
