Глаза ее сияли от удовольствия. Для нее происходящее было игрой. Она повернулась перед ним, демонстрируя костюм:
— Нравится?
— Нет.
— Ник.
Он нахмурился:
— Нравится. Где ты его откопала?
— У Хьюго в городе знакомый костюмер. Он послал кого-то, и вот… В общем, его идея.
— Да уж. Другие тоже возникали?
Она кивнула:
— Думаю, что да. Знаешь, я сегодня много чего узнала о Хьюго Мэсситере.
— Это нам поможет?
— Будет видно.
Эмили отступила за одну из изящных железных колонн, поддерживавших балкон, на котором собралось несколько десятков человек. Ник с опаской посмотрел вверх — конструкция выглядела слишком хлипкой для такого количества людей. Оркестр за спиной разразился «Временами года» Вивальди. Убедившись, что их никто не подслушивает, Эмили тихо заговорила:
— Возможно, и нет. Я выяснила, что он одержим Лаурой Конти. Помнишь? Та женщина, из-за которой его едва не посадили.
Коста кивнул. История Дэниэла Форстера и его любовницы не давала ему покоя.
— На мой взгляд, Мэсситер не из романтиков. Он богат и может завладеть едва ли не любой понравившейся женщиной.
— Невероятно! И ты такое говоришь? Неужели думаешь, что все решают только деньги?
— Нет! Я лишь имела в виду, что он богат. По-моему, Мэсситер — одиночка, из тех, кто не способен на долговременные отношения. Такие мужчины привлекают женщин вполне определенного типа.
— Наверное, это своего рода ретракция. И его фиксация на Лауре Конти объясняется как раз тем, что она не того типа. Скорее всего она действительно смогла ответить ему отказом. Или поначалу подарила надежду, а потом отказала. Для Хьюго это могло быть еще хуже.
— Думаешь, на него это так сильно подействовало?
— Думаю, это подействовало бы на любого мужчину.
И все-таки оставалось кое-что еще, чего Коста понять не мог.
— Фальконе постоянно твердит, что Дэниэл Форстер и Лаура Конти не имеют к нашему делу никакого отношения. А как насчет Арканджело? Какие у него отношения с ними?
Эмили пожала плечами:
— Я знаю не больше тебя. Женщины ему нравятся. Допускаю, что он и был тайным любовником Беллы. Меня бы это по крайней мере не удивило. Тебе нужно усвоить главное: женщины играют в его жизни большую роль.
— Это я уже усвоил.
— Нет, — вздохнула она. — Дело не во мне. Хьюго из тех, для кого женщины своего рода вызов. Скальпы, которые вешают на охотничий ремень и которыми похваляются. Любовь не важна. Не важен даже секс. Главное — обладание. Обаяния у него в избытке, и пользоваться им он умеет мастерски.
— И что же, теперь он нацелился на тебя? — Вопрос вырвался сам собой.
— Наверное, — без малейшего колебания ответила Эмили. — Только гордиться тут нечем. Женщины для Хьюго то же самое, что для других автомобили. Для него важен принцип — это мое. Стоит, образно говоря, сесть за руль, как влечение начинает слабеть. В случае с Лаурой Конти этого по какой-то причине не произошло. Вот его и зацепило. Он не понимает, в чем дело. В том упорядоченном мире, где у него все под контролем, такое невозможно. — Она сделала глоток просекко и, оценив вкус, улыбнулась. — А с Беллой получилось иначе. Зацепило и отпустило. Так по крайней мере мне представляется.
— Что ж, наверное, это и есть любовь, — изрек Коста. — То, что зацепило и отпускает.
— Наверное.
Она не сводила с Косты голубых глаз, и он тоже не мог оторвать от нее взгляд. Даже в дурацком сверкающем платье с крылышками и букетиком перчиков за плечом Эмили была милее и прекраснее всех. Все его сомнения улетучились.
— Знаешь, Ник, хватит с меня этого маскарада. Пойдем?
Он еще раз оглядел заполненный шелком и бархатом зал мелькающими бледными, напудренными лицами и замысловатыми париками.
— И ты оставишь это все ради служебной комнатушки в Кастелло?
— Нет, — с кислой гримасой ответила она. — Я оставлю их ради тебя, дуралей.
Ник Коста рассмеялся. Среди множества ее талантов был и этот. Он в последний раз прошелся глазами по залу. Лео Фальконе разговаривал с комиссаром Рандаццо. Неподалеку стояла закованная в траур и несколько растерянная Рафаэла Арканджело. Ее старший брат внушал что-то все той же незнакомой Нику женщине. Перони и Тереза вели милую беседу, пристроившись рядом с официантом, запасы закусок на подносе которого таяли с удивительной быстротой.
Взгляд его скользнул к причалу с покачивающимися моторками и катерами и остановился на человеке, увидеть которого здесь, в палаццо дельи Арканджели, Коста уж никак не ожидал.
Джанни Перони обладал настоящим редким даром выводить людей из себя. И в данный момент, как полагала Тереза Лупо, слегка опьяневшая после трех пропущенных один за другим бокалов просекко, подуставшая после несметного числа проглоченных канапе с брезаолой и лобстерами и раздраженная кружащимися непрерывно фиглярами и шутами, он испытывал на ней очередной способ довести человека до белого каления.
— Можешь не беспокоиться, — повторил Перони. — Все будет хорошо. Проконсультируемся еще у одного доктора. В наших краях, возле Сьены, живет одна бабка. Чистая ведьма. Когда я говорю ведьма, то имею в виду… ну, там… народные средства и все такое.
