Он впился в ее губы, не давая больше произнести ни слова, и устроился у нее между ног, все прижимая ее к кровати всем своим весом. В такой позиции девушка запаниковала не на шутку. Она, казалось, сейчас не выдержит. Ее нервы были натянуты как струны, которые вот-вот от напряжения лопнут, после всего, что он ей устроил сегодня. Даже тяжесть его тела производила те же ощущения, что и его ласки, пусть и немного более тусклые. Но Елена признавала только страх. Это легко можно было понять по глазам, наполненным лишь испугом и отчаянием, и дрожи тела. Ее руки еще кое-как упирались в грудь, но просьбы о прекращении всего этого были уже похожи на плач маленького ребенка, уткнувшегося в грудь старшего. Она увидела улыбку Деймона, а затем он зачем-то потянулся губами к ее плечу. Девушка почувствовала влажный поцелуй, а после как он задел лямку ее лифа своим клыком и снял ее. То же самое он повторил и со второй. Еще мгновение и Елена предстала перед ним во всей своей обнаженной красе. Вампир отстранился, осматривая девушку с ног до головы, словно пожирая ее взглядом.
«Шальная идея с семьей и будущим с ней мне уже не кажется бессмысленной», — усмехнулся вампир, — «Я схожу по ней с ума. По ее крови… Но я уже не хочу ее пить. Такое странное ощущение… Словно она мое рубиновое сокровище, которое необходимо только одним своим присутствием. Каждая капелька мне дорога. И я признаю только любовь к крови, только она материальна», — на этой мысли он вновь прильнул к Елене.
Лицезреть ее нагую — предел всем пределам. Он постепенно стал превращаться в настоящего зверя. Еще никогда никого он не хотел так сильно и так долго. Он стиснул девушку в своих объятьях, приподнимая ее и впиваясь жарким поцелуем в манящий изгиб шеи. Девушку сотрясла дрожь, ее тело горело, требовало большего, ведь Деймон раздразнил его дальше некуда. Проведя языком от ее ключицы и по всей длине шеи, он слегка словно прорычал что-то в нетерпении.
— Хватит…
Последние упрямые отголоски протеста, но Деймон больше не желал ничего слушать. Он заткнул девушку, снова исследуя ее языком. Принц провел дорожку влажных поцелуев по изгибу ее шеи к ключице, задержавшись на которой, он стал руками ласкать ее девичью грудь, попутно продолжая целовать ее в том же направлении. Еще немного, и вот, он уже завладел ртом ее чувствительной грудью, покусывая и попеременно целуя ее розовый, набухший от вожделения, сосок, и судорожные вздохи Елены стали становиться все более отчетливыми и громкими.
Как и совсем недавно, его рука скользнула к ее бедрам и переместилась на их внутреннюю часть. Найдя то, что он искал, он начал легонько поглаживать ее по сокровенному, самому чувствительному месту, уже этим заставляя ее содрогаться в нетерпении. Но раньше он проделывал это, чтобы показать ей, что она подвластна его ласкам, сейчас же было все по-другому — целью являлось лишь наслаждение.
При очередном безумном изгибе ее тела навстречу ему, Деймон снова одарил ее жарким поцелуем. В добавок ко всему, Елена ощутила, как его пальцы проникли в нее, заставив ее яростно впиться когтями в его спину. Дампирка, казалось, уже не понимала, где реальный мир. Выгибаясь в такт его движениям, девушка уже начала тихо стонать и полувздыхать. Деймон наконец подошел к самому главному моменту — он знал, что она хочет его так же сильно, как и он ее. Пора закончить эту пытку страстью.
Деймон довольно резко вошел в нее, слишком резко для ее первого раза, но откуда ему было знать? Елене показалось, что живот внизу стал разрываться от жгучей боли. Они оба почувствовали ее кровь и Деймон, в довершении всего, услышал ее вскрик.
Вампир замер, не смея пошевелиться. Он не хотел причинять ей боль, и ему было больно видеть ее слезы. Те маленькие теплые росинки, которые вызывали в нем отголосок страха за нее и боль за нее. На его лице царило легкое недоумение — он никак не ожидал такого поворота событий.
«Зачем? Зачем она наврала? Все могло бы быть не так! Идиотка!» — ошеломление сменилось смешанными чувствами.
С одной стороны какая-то странная лесть самому себе от того, что он ее первый. Да, он считал, что у них все уже было, но ощутить это в живую намного ярче, чем просто принять как факт. С другой стороны Деймон впервые в жизни растерялся, хоть и всего лишь на секунд.
— Успокойся, сейчас все пройдет.
Сказать, что девушка была напряжена, значит ничего не сказать. Зубы крепко сжаты. Руки вцепились в подушки мертвой хваткой. Она многого натерпелась и ей казалось, что, если это когда-то и будет, то не так больно. Но она ошиблась…
У нее не было ни матери, ни старшей сестры, которая могла бы рассказать ей о всех коварностях и премудростях взрослой жизни. Когда Ирма была еще жива, Елена казалась ей маленькой девочкой, которой еще рано рассказывать такие вещи…
Боль, казалось, прошлась по самым свежим ранам блестящим, слишком острым лезвием. Прерывистое дыхание говорило все за нее. Сжимая зубы, она пыталась сдержать приступ сильно пульсирующей боли. Даже слезы проступили на ее плотно сжатых глазах.