Проклиная все на свете, я забрался в салон и стал выкидывать наружу тюки с вещами. Скинув половину барахла под колеса, утрамбовал его ногой и уже собрался забраться обратно в кабину, но в этот момент кто-то дотронулся до меня сзади. Я подскочил как ужаленный, выхватил пистолет и резко повернулся.
Передо мной стояла Кристина.
— Уф, — выдохнул я. — Извини. Мне показалось, что вернулся водитель.
— Какой?
— Ну… хм… Это не важно. Лучше скажи, как ты здесь оказалась?
— Мы ждали. А вас все не было. И я отправилась на поиски.
— А остальные дети?
— Они сказали, что я зря иду, что вы уже не вернетесь, что вам не нужна лишняя обуза. — Это взрослое слово девочка выговаривала с явным удовольствием.
— Ну и зря они так. Я обязательно вернусь, только нужно как-то вытащить машину из грязи. Ты поможешь мне?
— А что надо сделать?
— Ты сядешь за руль и будешь давить вот на эту педаль, договорились?
— Конечно.
Я завел мотор, соскочил обратно в грязь, а Кристину посадил за руль.
— Давай, девочка. Жми. Как почувствуешь, что машина начала двигаться, отпусти чуточку педаль и держи руль прямо, чтобы автобус не скатился в кювет.
— А вы? — испуганно спросила Кристина.
— Не волнуйся, я запрыгну на ходу.
Мы давно выбрались на федеральное шоссе, и я гнал автобус, постоянно виляя из стороны в сторону, чтобы не влететь в выбоину или же не врезаться в покореженную, черную от гари технику. Техники было много. Не только автомобилей, но и танков, бронетранспортеров, армейских грузовиков. Судя по количеству искореженных машин, хааны совершали налеты на шоссе довольно часто. И я молил бога, чтобы сегодня этого не случилось.
Дети смирно сидели в салоне на оставшихся узлах и во все глаза глядели на дорогу, вдоль которой непрерывной чередой тянулись беженцы. Я же старался на них не смотреть, ибо ничем не мог им помочь. Люди потеряли все: достаток, комфорт, спокойную, размеренную жизнь, но хуже всего, что они потеряли надежду. Они шли в никуда, им было ясно, что спасения нет нигде. Но они шли, сгибаясь под тяжестью чемоданов и сумок, катя перед собой детские коляски и магазинные тележки с жалким скарбом.
Несколько раз нас пытались остановить группы мужчин, но я выставлял «узи» в окно и давал в воздух короткую очередь. Вопросы отпадали сами собой.
А дети молчали и смотрели в окна. Только в самом начале пути Кристина спросила, куда мы едем. Я сказал, что в Лэнгли, где находится штаб-квартира ЦРУ. Похоже, мой ответ ее успокоил. Зато меня, чем ближе подъезжали мы к Вашингтону, сомнения терзали все больше. Захочет ли Нортон взять этих маленьких людей под свою опеку или же вышвырнет их вон, как щенят, которых хозяин поленился утопить?
«Детей не брошу, — думал я. — Если места им не найдется, значит, и мне там делать нечего…»
И вдруг разом что-то изменилось. Люди, до сих пор медленно тащившиеся по обочинам дороги, бросились врассыпную, побросав свои вещи. Я приник к лобовому стеклу и посмотрел вверх. Прямо на шоссе пикировал какой-то древний самолет с черно-белыми крестами на крыльях. В голове всплыло дремучее слово «мессершмитт», и я вспомнил рассказ оператора хакерского чата о фашистах, расхаживающих по его городу, как у себя дома. Неужели и сюда они добрались? Хотя чему удивляться — игр о Второй мировой напридумывали немерено…
Перед машиной стали взлетать в воздух фонтаны грязи.
Проклятие! Он еще и стреляет!
Я резко крутанул баранку влево, потом вправо, но, осознав, что вилять бессмысленно — все равно от пули не убежишь, — резко затормозил.
— Быстро из машины! Бегом! Прыгайте в кювет и ложитесь!
И тут послышался вой реактивного самолета. Я поднял глаза и увидел идущий на форсаже истребитель-перехватчик ВВС США. Что-то сверкнуло у него под крылом, и черная точка отделилась от самолета, оставляя за собой дымный след. Летчик «мессершмитта» перестал стрелять и попытался уйти, кинув самолет в свечу. Не помогло. Яркая вспышка — и все. Даже обломков не осталось.
Я облегченно вытер пот и вновь завел автобус. До самых предместий Вашингтона мы доехали без приключений.
Въезд в город перекрывала военная застава. Впереди стоял тяжелый танк, накрытый маскировочной сеткой, дорога была перегорожена шлагбаумом, и рядом с ним, упершись спинами в маленький одноэтажный домик, стояли два автоматчика.
Я сбавил скорость и, подъехав к шлагбауму вплотную, остановил машину. Тут же один из автоматчиков — молодой безусый парень лет пятнадцати-шестнадцати (боже, неужели таких юнцов стали брать в армию?!) — подошел к кабине и, направив на меня дуло автомата, заявил:
— Въезд в город запрещен.
— Почему? — удивился я.
— Производится эвакуация населения.
— А если мне нужно в Лэнгли?
Парнишка подозрительно посмотрел на меня, потом, заглянув в салон автобуса, увидел детей.
— Кто это? — еще более подозрительно спросил он.
— Дети.
— Ваши?
— Нет. Их бросили в приюте.
— Та-ак, — протянул автоматчик, — документы есть?
Я порылся в сумке и протянул ему удостоверение сотрудника ЦРУ. Парнишка повертел его в руках и принялся внимательно изучать.
— Эй, Хенк! — окликнул его второй автоматчик. — Чего ты там возишься?
