Решил проявить милосердие - не гуманизм проснулся, просто решил не 'дразнить собак', всё-таки Франция пока, несмотря на Революцию, великая страна и если хотя бы на время прекратит междуусобные разборки... да колониальные войны... да вялотекущую войну с Испанией... и сосредоточит свои силы на возрождающейся Империи... Могут и задавить. Не хватало ещё, чтобы на него повесили 'образ врага' - пусть лучше тратят свои силы в драках с другими.
Поэтому...
- Французские солдаты! - Выехал на поле переговорщик - бывший дьякон-расстрига из РПЦ, которого он взял в Свиту за неплохое знание языков и чудовищной мощи голосину.
- Император не желает ваших смертей, - басил расстрига, которому пожалуй, даже мегафон не слишком был нужен...
- Нас больше пятидесяти тысяч, вас - меньше десяти. Как умеют драться венеды и насколько хорош как полководец император Владимир, вы уже знаете. Он предлагает вам сдать оружие. Никакого плена! Отдавайте оружие и можете идти куда вздумается. Офицеры остаются с личным оружием!
Расстрига повторил это несколько раз в разных вариациях, после чего вернулся. Через полчаса от стоящей в полной боевой готовности французской армии подъехали переговорщики - аж четырнадцать человек, причём комиссаров** среди них было пятеро.
В лагере Померанского приняли их весьма дружелюбно.
Нужно заметить, что французы оглядывались несколько... брезгливо. А как же - никаких шатров для офицеров и даже штабная палатка самого императора меньше, чем у иного французского лейтенанта. Для привыкших к невероятной пышности Парижа зрелище и правда было достаточно убогое. Правда, когда они заметили безукоризненную чистоту и весьма добротную одежду солдат, лица приняли несколько иное выражение.
- Никаких ловушек и урона для чести, - повторил Рюген специально для комиссаров, - личное оружие остаётся у офицеров, знамёна тоже ваши. Но вот пушки и иное оружие заберу. Я не хочу воевать с Францией. Все враждебные для меня договора заключали либо Бурбоны, либо их сторонники. Не думаю, что обычные французы жаждут проливать кровь за интересы свергнутой династии.
Дальше попаданец вплёл в свою речь штампы из двадцать первого века. Там они были безвкусной банальщиной, здесь - глотком свежего воздуха, Истиной. А война Франции с Империей в период Революции - это явное Предательство Аристократии, задумавшей отвлечь народ от Преступлений Бурбонов. Сам же Померанский прямо-таки жаждет Мира и Дружбы с Великой Францией...
Пафос и пошлость зашкаливали, но речь была рассчитана на 'пламенных революционеров', каковых, к своему изумлению, он обнаружил и среди офицеров***.
- Ну и бред же, - сказал негромко квартирмейстер, - когда французская делегация удалилась. Император фыркнул:
- А как слушали зато... Если они подобную ерунду воспринимают всерьёз, то может быть, её воспримет и остальная часть французской армии? Честно говоря, не хочу драться с Францией всерьёз, пусть лучше так...
- Может быть, - с явным сомнением протянул генерал, - но вся эта политика...
- На моём посту приходится быть не только полководцем, но и политиком, - флегматично заметил Владимир. - Да впрочем, иначе я бы и не залез так высоко. Так что собирай трофеи, да отходим. Франки сейчас на нас не должны полезть - даже по численности силы примерно равны, подкрепление там затребуют и прочее... Так что время и силы на Виттельбаха у нас есть.
Доля солдат* - офицеры редко самостоятельно шарили по карманам убитых, разве что могли снять оружие или висевший на виду медальон. Но солдаты исправно делились и именно офицерам доставалась львиная доля добычи с мёртвых тел. Обоз же практически целиком шёл командованию. Так что солдатская доля трофеев в Европе того времени была крайне мала.
Комиссар** - изобретение как раз французское и означает оно 'представитель'. То есть человек, которого правительство наделило особыми полномочиями.
Обнаружил и среди офицеров*** - во время Французской Революции даже герцог Орлеанский, являющийся близким родственником короля, стал пламенным революционером. И не он один. Правда, большинству из них это никак не помогло и позже почти все революционеры-аристократы были казнены.
Тринадцатая глава
Обезоружив группировку врага, Владимир начал отступление и вскоре к нему присоединились другие части, 'гулявшие' по Эльзасу, принеся достаточно оптимистичные новости. Около восьми тысяч французов были убиты и где-то столько же - ранены. Потери венедов были вдесятеро меньшие - да и те по большей части из-за сверхскоростного марша и сопутствующих проблем.
Уходили уже не так поспешно: как бы не повернулась ситуация, боя Померанский не боялся. Не хотел, это да - ПОКА экономическая мощь Франции превышала аналогичную в Империи едва ли не на порядок, да тут ещё и Англия, да местные 'сепартисты' вроде баварского Виттельбаха... В общем, в прямом бою французам ничего не светило, но боя хотелось избежать - большие сражения могут перерасти в Большую Войну, а начнись длительное противостояние, тут могут начаться проблемы... А против Англии и Франции одновременно... Рано ещё.
