Вскоре небольшая, но представительная делегация во главе с королём Баварии Карлом Теодором, приблизилась к шатру Померанского. Лицо Виттельсбаха напоминало посмертную восковую маску.
- Мой император, - сказал он безжизненным голосом, - я вверяю тебе жизни моих людей и отрекаюсь от престола королевства Баварского, согласно твоему требованию.
Сказав это, он опустился на колени и склонил голову...
Репрессии к флотским офицерам были жесточайшие* - ничего не выдумываю, всё как и в РИ. Сейчас особо не скрывается, что Французская Революции произошла с помощью 'спонсоров'-англосаксов (и не только эта революция) и их указания выполнялись что называется 'с душой'. Поэтому флотских офицеров 'восставший народ' преследовал особенно тщательно. И удивляться нечему - конкурентов давили...
Четырнадцатая глава
Потеряв Баварию в качестве союзника, французы не решились идти дальше - одной только Венедии... пусть и во главе несколько 'виртуальной' (это пока!) Римской Империи они вряд ли бы испугались, но в сочетании с Империей Российской... страшновато. Они встали лагерем в Эльзасе и начались переговоры. Их тон постепенно менялся по мере того, как англичан выдавливали из Ольденбурга и Ганновера. Чем менее устойчивой была позиция неофициальных союзников, тем нерешительней были французские переговорщики. Но дело тут было не только в военных успехах венедов и высвобождающихся на 'английском' направлении войсках, но и в том, что французская армия постепенно разлагалась.
А разве можно было ожидать чего-то иного, если в Париже вовсю велись поиски 'контрреволюционеров' и поиски эти уже перекинулись в провинцию? Не обошла эта беда и армию - военные лихо оперировали словами 'контрреволюционер' и 'предатель Франции', стараясь 'топить' соперников в борьбе за власть или просто несимпатичных людей.
Рюген глядел на эту вакханалию со смесью восторга и ужаса. С одной стороны - приятно, что враги уничтожают сами себя. С другой же... стала понятней эпоха Русской Революции и последующих репрессий. Если уж люди в восемнадцатом веке, весьма чувствительные к вопросам чести, так просто отрекались от заложенных с детства понятий... А впрочем, если учесть, что Вольтер был далеко не первой 'ласточкой', раскачивающей страну...
В итоге, изрядно испугавшись, на пропаганду правильного мировоззрения в Венедии и Империи он дополнительно выделил колоссальную сумму в полмиллиона талеров - на долгосрочную программу, разумеется. На пропаганду с обратным знаком во Франции был выделен уже миллион талеров - нехай галлы режут друг-друга - лишь бы не венедов.
К началу июня 1790 года Франция вышла из войны. Вышла с прибытком для Империи - были возвращены исторические области Эльзаса и Лотарингии, отторгнутые ещё полтора века назад. Признали франки и отторжение Баварии и Кёльна в пользу Померанского Дома, Виттельсбахам остался лишь изрядно урезанный в пользу соседей Пфальц в сочетании с не слишком выгодными таможенными и торговыми Договорами и урезанной властью в пользу императора.
Признания эти были далеко не бескорыстными - Вожди Революции получили весьма солидные суммы наличными и дорогие, 'знаковые' подарки 'борзыми щенками'. Подарки и 'гранты' были распределены не случайным образом, а так, чтобы максимально возвысить партию, ратовавшую за 'наведение порядка в стране'. Проще говоря - за уничтожение всех инакомыслящих...
Но особого выбора у Грифича не было: среди сильных партийных течений были только откровенно проанглийское, жаждущее продолжения войны и Национальная - за Францию, раскинувшуюся на всю Европу. Поскольку оба варианта его не устраивали, вот и пришлось усилить тех, чьи действия принесли бы пользу Венедии и Империи.
Англия вышла из войны чуть позже - к началу июля. К тому времени их уже уверенно выдавили из Ганновера и Ольденбурга, вынудив не только забрать десант, но и отвести флот. Однако главное сражение с англами развернулось за Данию - взявший командование флотом в свои руки Святослав, в нескольких сражениях весьма успешно доказавший, что при относительно равном сочетании сил в морском бою неизменно выигрывают венеды. Это было очень 'громко', поскольку добрая половина сражений прошла не у берегов, где можно было опираться на поддержку брандеров и гребного флота, а в открытом море.
