— Согласен, — кивнул Игорь, — вот только какой прок от его героизма? Пролом в стене захватывал или шеренги пехотные у врага прорывал? Нет — просто сабелькой помахать захотелось[47]. Да и с ранениями… Ну много ли навоюет человек, которого саблей резанули или штыком? Его ж если не перевязать побыстрее, то он кровью за несколько минут истечёт… Так что сильно подозреваю — его товарищам от такого геройства было одно расстройство — не самим воевать, а за Орловым присматривать. А так да — герой!
Разговаривали достаточно долго и откровенно — свою точку зрения он не скрывал и скрывать не собирался. Отношения между армией и гвардией всегда были натянутыми, вот и… Ну в самом деле — через кампанию прошла уже большая часть армии — кроме вовсе уж далёких гарнизонов где-нибудь в Сибири, да престарелых ветеранов.
А гвардия? Выборочно, мать их — рота от каждого полка. Да и рота — только по названию… Зато обоз![48] И нужно ещё учесть, что большая часть гвардейцев не собиралась нести повседневные тяготы войны — то есть мелкие стычки, караулы, работы по благоустройству лагеря и прочее. Они готовы были воевать, но — только во время больших битв, где можно отличится под взглядами начальства.
Исключения? А как же — были. Некоторые гвардейцы были в своеобразных “командировках” в каких-то армейских полках и нужно сказать, что воевали они вполне грамотно — в большинстве. Но откровенно говоря — были их немного… А зачем? В Петербурге как-то уютней, да и возможностей сделать карьеру — при дворе как-то больше.
— В общем, господа, решать вам и только вам, — подытожил Игорь, — Просто… Если вы пройдёте даже не всю, а только часть кампании “от и до”, как и вся армия, то поверьте — уважения вы добьётесь. Да и в дальнейшем… Не скажу, что это скажется на карьере — тут уж вилами на воде писано. Но вот если вы будете понимать возможности солдат, то и задачи будете ставить намного более грамотные. Да и сами солдаты будут знать, что вы приказываете выполнять только то, что некогда выполняли сами.
Пришёл приказ перебазироваться в Силезию и как шепнули знакомцы из ставки — ожидаются не очередные маневры, с “покусыванием” друг-друга, а “нормальная” битва. Звучит дико, но Игорь обрадовался такому известию. Не из-за кровожадности, просто русская армия имела больше мирных потерь чем военных.
Снабжением частично занимались союзники и нужно сказать — занимались отвратительно. Ну как обычно — австрийцы в своём репертуаре… Так что крупная схватка, после которой в любом случае будет длительный отдых (пусть даже не сразу), гораздо лучше, чем постоянные манёвры и рейды.
Проблема была ещё и в том, что уланы оказались слишком хорошим и универсальным видом кавалерии и потому полк был востребован — даже чрезмерно. Как-то так вышло, что он выполнял как драгунские, так и казачьи виды “работы”, плюс свои собственные — и уланы работали буквально на износ. Пока потери были приемлемыми, да и пополнение неплохим, но было ясно, что долго так продолжаться не сможет.
Остановились около Кунерсдорфа — и снова уланам нашлась работа. Пока пехота возводила укрепления, тяжёлая кавалерия и большая часть драгун отдыхала. Лёгкая же кавалерия, уланы и несколько драгунских полков конной службы[49] начали заниматься разведкой и тревожить тылы пруссаков.
Выглядело это следующим образом: лёгкая кавалерия вела разведку, а наткнувшись на что-то серьёзное, звала “старших товарищей”. Так и ездили — эскадрон драгун/улан в центре и разъезды лёгкой кавалерии по сторонам.
Бой начался с утра и доминировали в нём пруссаки, умело расставив артиллерию. В русской же армии — увы, всё обстояло решительно наоборот… Наша артиллерия за каким-то чёртом расположилась в низине, да так “удачно”, что большая часть пушек не успели выстрелить хотя бы по разу, как орудийная прислуга была уничтожена прусскими артиллеристами. Хуже того — после обстрела немца налетели на батареи и утащили к себе больше ста пятидесяти пушек![50]
Левый фланг в результате просел и нашим войскам пришлось тяжело. Досталось и уланам — они уже больше десятка раз ходили в “тревожащие” вылазки и здорово вымотались.
— Паршиво, — флегматично заметил Игорь, врачуя товарищей после боя. Ну как врачуя… Как умел. Курсы медбратьев дали свой результат и все ветераны в его эскадроне разбирались теперь в медицине не хуже санитаров времён Великой Отечественной. Смешно? Да не очень — по здешним временам это очень продвинутый уровень…
— Ишшо как паршиво, — поддержал его Никифор, — ети паршивцы разместили пушки без мозгов, а из-за нескольких дурней нам теперь…
Тут каптенармус выругался — очень грязно, затрагивая родителей, скотину, пушки, домашнюю утварь и христианских святых. Кстати — мата в привычном понимании здесь не было. Мат здесь — обычные слова, обозначающие соответствующие части тела и действия — и ругательными они не были. А вот “голова куриная” — эт да, обидно…
Спешенные уланы сидели сейчас вперемешку с пехотой на еврейском кладбище — именно здесь неожиданно оказался центр схватки.
